Нечаев а г. С.Г. Нечаев. "Катехизис революционера". Нечаев Сергей Геннадиевич
Нечаев Сергей Геннадиевич
Н ечаев Сергей Геннадиевич - революционер (1848 - 1882). По происхождению бедный мещанин, он научился грамоте в 16 лет и выдержал экзамен на учителя. С осени 1868 г. вел революционную пропаганду среди студентов Санкт-Петербургского университета и медицинской академии; студенческие волнения в феврале 1869 г. были в значительной мере его делом. За границей он вступил в сношения с Бакуниным и . В сентябре 1869 г. вернулся в Россию и основал в Петербурге и Москве революционное "Общество народной расправы". Дело мирной пропаганды, по его мнению, окончено; приближается страшная революция, которая должна подготовляться строго конспираторским способом; дисциплина должна быть полная. Когда студент петровской академии Ив. Иванов обнаружил неповиновение воле Нечаева, последний решил устранить его, и в ноябре 1869 г. Иванов был убит в гроте академии самим Нечаевым, Успенским, Прыжковым, Кузнецовым и Николаевым. Сам Нечаев успел бежать за границу, но 87 лиц были преданы суду Санкт-Петербургской судебной палаты по обвинению в революционном сообществе; те из них, которые вместе с тем обвинялись в убийстве, приговорены к каторжным работам, другие - к более мягким наказаниям, некоторые оправданы (1871). Нечаев издавал за границей журнал "Народная Расправа". Крайне отрицательная характеристика молодого поколения революционеров, сделанная (в посмертных статьях), по-видимому, внушена знакомством с Нечаевым. В 1872 г. швейцарское правительство выдало Нечаева России, как преступника уголовного. Он судился в Московском окружном суде, с участием присяжных, в 1873 г. и был приговорен к каторжным работам в рудниках на 20 лет. В дальнейшем обязательство, принятое русским правительством при требовании выдачи Нечаева, исполнено не было: Нечаев не был послан в рудники, а посажен в Петропавловскую крепость, где с ним обращались как с политическим арестантом. В крепости Нечаев приобрел большое влияние на караульных солдат, считавших его высокопоставленным человеком, вступил через них в сношения с народовольцами, бывшими на свободе, и до некоторой степени играл в их среде руководящую роль, но скоро разошелся с ними, так как они не хотели следовать его советам, имевшим явно безнравственный характер. В 1882 г. солдаты из гарнизона Петропавловской крепости судились за организацию сношений Нечаева с волей и приговорены к разным наказаниям. Нечаев умер незадолго до этого процесса. Это был человек большой силы воли, умевший импонировать людям, особенно простым - крестьянам, солдатам, - но иногда и интеллигентным, даже пожилым (писатель ), и всецело подчинял их своей воле. Полный жгучей, органической ненависти к существовавшему политическому и социальному строю, в способе действий не гнушался никакими средствами - ложью, вымогательством денег, подслушиванием, выкрадыванием чужих писем и т. д. Извлечения из отчетов о двух Нечаевских процессах перепечатаны в сборнике Базилевского: "Государственные преступления в XIX в." (т. 1-й, Париж, 1905). Заметки о Нечаеве (в отрицательном духе, поскольку дело идет о личной порядочности Нечаева, и восторженные, поскольку дело идет о твердости его воли, энергии и убеждений) - в "Вестнике Народной Воли", № 1. Делом Нечаева вдохновлялся в романе "Бесы". Речь
Сергей Геннадьевич Нечаев родился в селе Иваново в 1848 году, в то время, когда по Европе уже во всю бродил «призрак коммунизма», а в Российской Империи бродили лучшие умы — образовывались тайные общества, велись преступные либеральные разговоры и стремительно росло на дрожжах утопического социализма вольнодумие. Всё это брожение бережно собиралось тайным ссыском, тщательно закупоривалось в бутыль Алекеевского равелина и запаивалось имперским сургучем. И превратилась бы со временем эта брага в благородное старое вино, идеально подходящее к отмене крепостного права и введению конституционной монархии, если бы не Сергей Геннадьевич Нечаев.
Иваново — не город не невест
Это для нас Иваново — город невест, а для императорского двора Иваново, пусть и село до 1871 года, было источником постоянной головной боли. Этот центр легкой промышленности выдавал на гора не только лён, но и отборных пролетариев. Закончилось это образованием первого в России Совета рабочих депутатов во время Первой русской революции 1905 года.
Других объективных причин вырасти в лидера революционного движения у Сергея Нечаева не было. Cын захолустных мещан, имевших скромный достаток и более чем скромное стремление к общественной жизни, он по собственной воле пошел учиться, изучал труды иностранных ученых и даже переписывался с писателем Ф. Д. Нефедовым. К 18 годам он предпринимает несколько попыток вырваться из «чёртого болота», как он называл свой город. Результатом усилий стал успешно выдержанный экзамен на городского приходского учителя в Санкт-Петербурге, столице империи в ту пору, и место учителя младшего класса Закона Божиего.
Целеустремленность, энергичность, решительность и уверенность в себе — все эти качества каким-то удивительным образом были заложены в Сергея и начали проявляться с самого детства. Благодаря им он добивался всех целей, которые он перед собой ставил. В наше время бы сказали — self-made man. И об этом прямо сейчас.
Учитель и студент
Оказавшись в столице, Сергей влачит жалкое существование учителя — чиновника последнего класса. Между тем бурлящий ручеёк жизни проносится прямо у него под носом: где-то там, под партами, конспиративно струилась неблагонадежность и набирала силу безнравственность. Из обрывков случайных разговоров Нечаев узнаёт о Петрашевцах, Каракозове, Ишутинской подпольной организации. Наконец, по воле случая Нечаев оказывается в одном из студенческих кружков и понимает, что это его родная стихия. Он оставляет всякие дела, почти забрасывает службу и полностью отдается студенческим делам. Двадцатилетний учитель по профессии и студент по призванию формулирует цель своей жизни — «социальная и политическая революция» — и составляет «Программу революционных действий».
«Полная свобода обновленной личности лежит в социальной революции. Только радикальная перестройка нелепых и несправедливых общественных отношений может дать людям прочное и истинное счастье. Но достигнуть этого при настоящем политическом строе невозможно, потому что в интересах существующей власти — мешать этому всеми возможными способами, а, как известно, власть обладает для этого всеми средствами. Поэтому, пока будет существовать настоящий политический строй общества, экономическая реформа невозможна, единственный выход — это политическая революция, истребление гнезда существующей власти, государственная реформа. Итак, социальная революция — как конечная цель наша и политическая — как единственное средство для достижения этой цели».
Однако, революцию в одиночку не совершить. Нужны были соратники. Но вот с этим была проблема: Нечаев практически не знал людей, не умел с ними общаться. Несмотря на энергичность и решительность вербовать сторонников своих взглядов среди студентов у Нечаева получалось неважно. Он пугал своей страстью и бесстрашием, призывами к демонстрациям и необдуманной пылкостью. В итоге умеренное крыло вольнодумствующего студенчества объявило ему бойкот.
Чтобы добиться успехов, Сергей действует по принципу «чем хуже, тем лучше» — анонимно доносит на активистов, стравливает студентов с их начальством, подталкивает всех к открытому протесту. Не корысти ради и не самолюбия для. Чтобы захватить ветер перемен, Нечаев хотел поднять парус на утлом судёнышке студенческого сообщества, прежде чем оно додрейфует до прочного и благонадежного берега старших курсов.
Женева
Как известно, чтобы стать авторитетом, нужно отсидеть. Чтобы стать авторитетом быстро, арест и заключение можно инсценировать. Так и поступает Нечаев — подкидывает записку якобы из везущей его «в крепость» полицейской кареты. А сам убывает в Швейцарию, в славный город Женеву.
Это сейчас Женева — райский уголок для пенсионеров, а тогда часовые механизмы революционных бомб сверялись по швейцарским хронометрам; время шушенских часов с кукушкой ещё не пришло. Впрочем, пенсионеры облюбовали пологие берега Лемана уже тогда. Среди них были бойкие старички Бакунин, Герцен и Огарев, на поддержку которых и рассчитывал Нечаев.
Если Герцен и Огарев спокойно критиковали русское правительство через эмигрантский «Колокол» и не хотели портить экстремизмом заслуженную старость, то Бакунин, в свое время принимавший активное участие в Пражском и Дрезденском народных восстаниях, за что чуть не поплатился головой, мириться с нею был не готов. У него была готова своя — анархическая — философия, которая предполагала замену государств свободными автономными обществами, организованными «снизу вверх» и настойчиво требовавшая реализации. Дело стало за малым — найти добровольцев, согласившихся бы разрушить государства, а там уж за люмпенпролетариями не заржавеет.
Понятно, что Бакунин увидел в Нечаеве того, чьими руками он принесёт в Россию спасительный огонь анархии. А Нечаев, даром что молодой, позволил увидеть Бакунину всё, что тот хотел, включая могущественную и многочисленную тайную организацию, находящуюся под его жестким контролем, и готовность к восстанию. За это он выхлопотал у Герцена и Огарева средства из так называемого Бахметьевского фонда, оказал теоретическую поддержку, в частности, помог выпустить знаменитый «Катехизис революционера», начинавшийся так:
"Революционер — человек обреченный. У него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени. Все в нем поглощено единым исключительным интересом, единой мыслью, единой страстью — революцией". ("Катехизис революционера", 1869 г.)
Но главное, он выписал ему фальшивый мандат от имени «представителей русского отдела всемирного революционного союза», скрепив его своей настоящей подписью. Имея такого уважаемого спонсора, Нечаев возвратился в Россию, чувствуя себя настоящим революционером. Он и не думал выполнять поручения Бакунина. Он вообще не думал о том, что будет потом, его не интересовала никакая философия, даже анархизма:
"Революционер презирает всякое доктринерство и отказывается от мирской науки, предоставляя её будущим поколениям. Он знает только одну науку — науку разрушения". ("Катехизис революционера", 1869 г.)
К сожалению, ему удалось обмануть не только женевских эмигрантов, жандармерию и товарищей-студентов, но и самого себя — он уверовал в свое могущество над всесильной революционной организацией. В которой было по его возвращению в столицу от силы пара десятков зеленых студентов.
Преступление и наказание
В 1866 году Достоевский поставил вопрос ребром: «Тварь я дрожащая или право имею?». В 1869 году Нечаев однозначно ответил на него, организовав убийство одного из своих соратников, Ивана Ивановича Иванова, отказавшего повиноваться приказу. Действовал Нечаев от имени могущественного Комитета общества «Народная расправа» со штаб-квартирой в Женеве, которого в природе, естественно, не существовало. Таким образом он создавал впечатление причастности к общему большому делу, из которого нет выхода, кроме как смерть. «Революционер — человек обреченный» — пора было доказать это сообщникам на деле. Несчастного Иванова заманили на пустырь и задушили, а его труп попытались утопить подо льдом Невы.
"Он в глубине своего существа, не на словах только, а на деле, разорвал всякую связь с гражданским порядком и со всем образованным миром, со всеми законами, приличиями, общепринятыми условностями и нравственностью этого мира. Он для него враг беспощадный, и если бы он продолжал жить в нем, то для того только, чтобы его вернее разрушить". ("Катехизис революционера", 1869 г.)
Не прошло и пары месяцев, как преступление, совершенное по-дилетантски, было полностью раскрыто, все участники схвачены и преданы суду. Однако, среди них не было самого Нечаева — он опять бежал за границу в поисках помощи. Это был первый открытый политический судебный процесс в России. Думаю, не стоило бы говорить, что он же был и последним.
Заключение
Опять прибыв в Швейцарию, Нечаев попытался развить созданную им до этого мистификацию среди российских эмигрантов — теперь преследовавшие его ищейки из политического сыска волей-неволей работали на его революционную репутацию. Однако, втереться в доверие после того, как он надул Бакунина и попытался шантажировать наследников к тому времени уже покойного Герцена, было невозможно даже при всей доверчивости тогдашней публики. За его методы его осудили те, на чью помощь он уповал. В конце концов, он уже ждал и желал ареста. По доносу Адольфа Стемпковского, секретаря интернациональной марксистской секции, 29 июля 1872 года Сергей Нечаев был схвачен и вскоре переправлен в Россию.
Как и верил жестоко обманувшийся Бакунин, Нечаев «погибнет героем». Несмотря на то, что суд приговорил его к гражданской казни и 20 годам каторжной работы, Николай II росчерком пера отменяет это решение и ставит резолюцию: «… заключить навсегда в крепость».
Почти через 10 лет после суда, и день в день через 13 лет после убийства Иванова заключенный камеры № 1 Секретного дома Алексеевского равелина Сергей Нечаев скончался, заморенный болезнями, недоеданием и одиночестом.
Заключение (в смысле эпилога)
К тому времени, как Сергею Нечаеву исполнилось 25 лет, его боялся весь цивилизованный мир, включая революционеров. От него открестились Маркс с Энгельсом, заклеймив его трактовку коммунизма «казарменным коммунизмом». Обманутый анархист Бакунин в сердцах назвал его Катехизис «Катехизисом абреков». Испуганный Достоевский, один из петрашевцев, обозвал Нечаева и его последователей «Бесами» и написал о них одноименную книгу. Император Земли Русской в страхе превысил полномочия и воспользовался служебным положением, чтобы спастись от него.
«Худой, с озлобленным лицом и сжатым судорогой ртом, безбородый юноша», — так описывал Сергея Нечаева в своих воспоминаниях один из современников. Будущий возмутитель общественного порядка родился в семье вольноотпущенных крестьян в 1842 году. Церковные книги фиксируют, что отец был незаконнорожденным сыном помещика. Кто знает, как повернулась бы судьба русской революции, если бы дворянин Епишков принял своего сына и оставил его при дворе? Но это гипотезы, а на практике отец Нечаева женился и был зачислен в мещанство. Он стал помогать тестю в малярном деле и подрабатывал сервировкой столов на купеческих гуляниях.
Город Иваново-Вознесенск, где родился и провел свое детство Нечаев
Сергея раздражала профессия отца и провинциальный город в целом, где «все ивановцы сидят неподвижно в своих логовищах». Он рано начал обучаться грамоте и под влиянием приехавшего в их город учителя и литератора В. А. Дементьева стал усердно осваивать гимназическую программу, которая представлялась ему «шишковатой дорогой». В конце концов он, лелея собственные и родительские надежды, попытался поступить в столичный университет. И хотя попытка оказалась неудачной, это стало возможностью вырваться из «чертова болота» и оказаться в самой гуще общественно-политических событий, оставшись в университете вольнослушателем.
Пробуждение силы
Зима 1868/1869 годов наконец-то предоставила Сергею Нечаеву возможность, которую он так долго ждал. После выстрела Каракозова в 1866 г. правительство стало принимать ряд реакционных мер, которые также отразились и на студенческих свободах: были запрещены любые сходки, кассы взаимопомощи и распространенные тогда студенческие библиотеки. Эти действия властей стали сигналом к пробуждению Нечаева, и он, перебегая от одного кружка недовольных студентов к другому, приступил к подстрекательству. Целью Сергея было вывести студентов на антимонархические демонстрации, спровоцировать их массовое отчисление и тем самым заставить оставшуюся студенческую среду кипеть от недовольства за судьбы их товарищей.
Маркс считал Нечаева «политическим авантюристом»
Молодыми и еще болеющими юношеским максимализмом студентами было легко управлять, тогда как до их будущего и последствий Сергею Нечаеву дела не было. Образование он презирал, считая, что познания в химии, физике и других науках полезны только в том случае, если они могут стать «наукой разрушения», как он назвал ее позднее в «Катехизисе революционера». А для себя Сергей Нечаев выработал особые алгоритмы решения ее задач: провокация и мистификация.
Студенческая сходка
Именно в этот период он впервые употребил позднее излюбленный прием, которым удерживал нужных людей на коротком поводу и провоцировал новые аресты, а за ними — новые волнения. Лист об организации протестного движения с 97 подписями слушателей Медико-хирургической академии, поддавшихся на его радикальные воззвания, он стал использовать против них самих: выдавал эти лица за членов некоего революционного кружка, затем «случайно» допустил попадание списка этих фамилий в распоряжение Третьего отделения. Сам же Сергей Нечаев, как только возникла угроза ареста, удачно эмигрировал в Швейцарию.
В 27 лет Нечаев был объявлен особо опасным политическим преступником
За границей он продолжил деятельность провокатора, которую современник назвал «признаком скудоумия в сочетании с низостью». На имя тех своих знакомых, кто уже давно был взят на карандаш тайной полицией, Нечаев стал посылать письма, намекающие на участие этих людей в его антиправительственной организации. По-видимому, ожидания его оправдались: письма были проверены бдительными цензорами и последовали аресты. Самого Нечаева к лету 1869 года объявили особо опасным государственным преступником. Иллюзия надвигающейся революции была успешно создана.
Судьбоносное убийство
На протяжении всей своей революционной деятельности он занимался мифологизацией. В Женеву, на встречу к М. А. Бакунину, Н. П. Огареву и И. А. Герцену, он приехал уже в образе посланника русского революционного движения. Всех, кроме издателя «Колокола», ему удалось убедить, что необходима организация выпуска прокламаций, их идеологическая поддержка и, самое главное, финансы. В соавторстве с Бакуниным был составлен «Катехизис революционера», который произвел на либеральную общественность «самое гадкое впечатление».
Спустя время Бакунин отрекся от Нечаева и «Катехизиса революционера»
Легенда о силе русского революционного движения оказалась столь удачной, что Нечаев использовал ее и при встрече с триумвиратом русской общественной мысли, и в ходе дальнейшей вербовки членов «Общества народной расправы». Он представлял себя создателем системы революционных ячеек, рассеянных по всей России и возглавляемых таинственным Комитетом. Однако на деле такая организация пока существовала только в его голове.
М.А.Бакунин и А. И. Герцен
«И теперь, через 40 лет, я помню его глаза и понимаю, что люди могли рабски подчиниться ему», — столь неизгладимое впечатление произвел Сергей Нечаев на одну из своих современниц. Вернувшись в Россию, он приступил к вербовке в первые «нечаевские» пятерки, иногда с помощью запугивания и давления.
Один из членов организации — Иван Иванов — возмутился мерами, которыми собирался бороться Нечаев, так как они могли поставить под удар обычных студентов. Завязался ожесточенный спор, и руководитель «Общества народной расправы» испугался, что Иванов, пользовавшийся уважением среди студентов, переманит их на свою сторону. Расправа в назидание остальным последовала почти незамедлительно: заманив Иванова в грот в Петровско-Разумовском парке, Нечаев убил его вместе с сообщниками и вновь сбежал в Швейцарию, откуда был экстрадирован по требованию России как уголовный преступник.
Заключенный № 5
После открытого судебного процесса в 1872 году публика была разочарована тщедушным обликом и трагикомичным поведением революционера, представлявшегося до этого или демоном во плоти, или романтическим героем. «Московские ведомости», стремясь окончательно развенчать образ нигилистов, глумились, что главного вдохновителя участников «Общества народной расправы» судят как «простого убийцу».
Достоевский о Нечаеве: «Какой маленький-маленький гимназист!»
В конце концов, Сергея Нечаева, по личному поручению императора, заключили в одиночную камеру в Алексеевском равелине — тюрьме, в которой бывшие борцы за справедливость сходили с ума или, как Бакунин, писали просьбы о помиловании. К узнику было запрещено обращаться иначе, чем «заключенный № 5».
Алексеевский равелин в Петропавловской крепости
До конца жизни Сергей Нечаев не отказывался от своих идей. В тюрьме ему удалось совершить казавшееся ранее невозможным: он переманил на свою сторону охрану Алексеевского равелина. Революционер рассчитывал воспользоваться их преданностью, чтобы сбежать из Петропавловской крепости, но план сорвался: один из заключенных стал сотрудничать с властью и донес на вовлеченных в заговор охранников. Спустя 10 лет Сергей Нечаев умер в тюремном лазарете — через год после убийства Александра II революционерами.
С. Г. Нечаев
Нечаев Сергей Геннадьевич (1847–1882) среди русских заговорщиков, создателей тайных организаций и террористов наиболее парадоксальный. Именно он нанёс наиболее сильный удар по… революционерам (невольно).
Происходил он из мещан Владимирской губернии. С 14 лет служил рассыльным в фабричной конторе. Подрабатывал, рисуя вывески для ивановских купцов. Отличался сообразительностью. Сдав учительский экзамен, стал преподавателем в училище. Осенью 1867 года поступил вольнослушателем в Петербургский университет. Лекций почти не посещал. Его привлекали студенческие кружки, где он познакомился с трудами Луи Блана, Карлейля, Руссо, Робеспьера.
Он принимал активное участие в студенческих волнениях. Спасаясь от репрессий, уехал в Швейцарию. Встретился с Бакуниным и Огарёвым, произведя на них сильное впечатление своей энергией, энтузиазмом, самоотверженностью. Он выдавал себя за представителя влиятельного в России революционного комитета, готового поднять восстание. Об этом рассказывал увлечённо и убедительно. Анархические взгляды Бакунина Нечаев довёл до крайности, а то и до абсурда в своём „Катехизисе революционера“.
В борьбе против государства он предлагал объединиться с уголовниками: „Соединимся с диким разбойничьим миром, этим истинным и единственным революционером в России“. Нечаев стал глашатаем террора и разрушения. Ради такой цели, считал он, допустимы обман, грабёж, подлость, убийства. Люди были для него только средством для достижения тех или иных целей.
12 мая 1869 года Нечаев получил от Бакунина мандат, где говорилось: „Податель сего есть один из доверенных представителей русского отдела Всемирного революционного союза“. На печати по-французски было выгравировано: „Союз революционеров Европы. Генеральный комитет“.
Все эти организации были мифическими. Но то, что о них никому не известно, можно было объяснить конспирацией. Вернувшись в Россию, Нечаев стал создавать организацию „Народная расправа“. Его мандат и рассказы о сотрудничестве с вождями русской эмиграции в Женеве производили сильное впечатление на молодёжь. Вербовал он преимущественно студентов Петровской земледельческой академии.
От подчинённых он требовал беспрекословного повиновения, а сам не оглашал свои планы. Верил ли он в возможность осуществить революцию в России? Вряд ли. Он был заговорщиком, упоённым своей властью над людьми.
…26 ноября 1869 года в газете „Московские ведомости“ появилось сообщение: в отдалённом месте сада Петровской академии по кровавым следам в пруду подо льдом обнаружено тело молодого человека. Через два дня последовало дополнение: „Убитый оказался слушателем Петровской академии, по имени Иван Иванович Иванов… деньги и часы, бывшие при покойном, найдены в целости… Ноги покойного связаны башлыком, как говорят, взятым у одного из слушателей Академии, М-ва; шея обмотана шарфом, в край которого завёрнут кирпич; лоб прошиблен, как должно думать, острым орудием“.
Через месяц в газете появилось имя С.Г. Нечаева как организатора убийства Иванова. Но он уже скрылся в Швейцарию. Состоялся суд над пятью участниками „Народной расправы“ (вовсе не людьми из народа). Выяснилось: Иванова, желавшего уйти из его организации, Нечаев приказал казнить как предателя, превратив образованных и незлобных молодых людей в убийц своего товарища.
Выданный швейцарской полицией, Нечаев был заключён в Алексеевский равелин. Бакунин написал Огарёву что Нечаев „на этот раз вызовет из глубины своего существа, запутавшегося, загрязнившегося, но далеко не пошлого, всю свою первобытную энергию и доблесть. Он погибнет героем, и на этот раз ничему и никому не изменит“.
Так и вышло. Нечаева держали на жестоком тюремном режиме, доведя до смерти. Но он никого не выдал и даже заслужил уважение охранников.
В прессе его называли то Хлестаковым, то дьяволом, хотя был он фигурой не комической, а трагической. Он был целеустремлён, смел, умён, хитёр, обладая сильной волей, верил в себя и свою правоту, не имел душевных привязанностей и материальных ценностей, умел подчинить себе одних и добиться расположения других. Недостатки: самоуверенность, презрение к людям, деспотизм, жестокость. Его гневно осуждали и реакционеры, и революционеры.
„Нечаевское дело“ знаменито ещё и тем, что подвигло Ф.М. Достоевского на создание романа „Бесы“. Писатель в молодости был осуждён на смертную казнь за причастность к революционному кружку и был помилован в последние минуты перед исполнением приговора. Но террористом он не был. А роман его, как писал религиозный философ Сергий Булгаков, „имеет не только политическое, временное, преходящее значение, но содержит в себе зерно бессмертной жизни, луч немеркнущей истины, как все великие и подлинные трагедии, тоже берущие себе форму из исторически ограниченной среды, в определённой эпохе“.
…Вообще-то, тайное общество заговорщиков может добиться успеха лишь в том случае, если оно находится близ вершины общественной пирамиды. Тогда есть возможность захватить власть. А для революционного выступления, охватывающего народные массы, требуется достаточно многочисленная партия. Этого Нечаев не учёл. Его следовало бы отнести к категории революционеров-авантюристов.
Говоря о Великой французской буржуазной революции, историк Жюль Мишле обоснованно утверждал: „Вопреки бытующей вздорной версии, вожаки эпохи Террора вовсе не были людьми из народа: это были буржуа или дворяне, образованные, утончённые, своеобычные, софисты и схоластики“.
Да, подлинные бунтари, отвергающие не только существующий строй, но и государство вообще и даже бытие Бога были, чаще всего, интеллектуалами и/или представителями аристократии.
Данный текст является ознакомительным фрагментом. Из книги Большая Советская Энциклопедия (НЕ) автора БСЭ Из книги Энциклопедия русских фамилий. Тайны происхождения и значения автора Ведина Тамара Федоровна Из книги 100 великих узников автора Ионина Надежда Из книги Большой словарь цитат и крылатых выражений автора Душенко Константин ВасильевичНЕЧАЕВ Хотя в Древней Руси семьи обычно были многодетными, случалось, ребенка долго не могли дождаться, и когда он наконец появлялся на свет, родители называли его Неждан или Нечай (уж и не чаяли, не надеялись, что дождутся). Вот от этих семейных имен и образовались
Из книги автораСергей Геннадьевич Нечаев В начале сентября 1869 года в Россию вернулся С. Г. Нечаев, скрывавшийся за границей от царского правительства. У него было удостоверение, что он является уполномоченным русского отделения Всемирного революционного союза, на самом деле никогда
Из книги автораНЕЧАЕВ, Сергей Геннадиевич (1847–1882), организатор тайного общества «Народная расправа» 1127 Кого же надо уничтожить из царствующего дома? – Всю большую ектению. Согласно Ленину (по воспоминаниям В. Д. Бонч-Бруевича) – «его [Нечаева] ответ в одной листовке. <…> Ведь это
Русский революционер, один из первых представителей революционного терроризма Сергей Геннадиевич Нечаев (псевдонимы - "Лидер", "Павлов", "Иван Петрович" и др.) родился 20 сентября (2 октября) 1847 года в селе Иваново-Вознесенское Владимирской губернии. Внебрачный сын помещика Петра Епишева, по рождению - крепостной. Был усыновлен маляром и получил при этом фамилию Нечае ("нечаянный", "неожидаемый").
С 14 лет начал работать, где учился - не установлено. Сам о себе рассказывал, что он сын крестьянина и самоучкой освоил гимназический курс в 16 лет.
В 1865 году Нечаев переселился в Москву, где пытался сдать экзамен на звание народного учителя, но провалился. Через год выдержал этот экзамен в Петербурге и получил место учителя в Сергиевском приходском училище. В 1868 году поступил вольнослушателем в Петербургский университет.
С осени 1868 года вел революционную пропаганду среди студентов. Зимой 1868 1869 годов, принимая участие в студенческих волнениях, безуспешно пытался взять на себя роль лидера .
Составил вместе с другими радикально настроенными студентами "Программу революционных действий", ставившую целью создание тайной революционной организации и планировавшую "социальную революцию" на весну 1870 года.
В Женеве, объявив себя представителем новой волны революционного движения, Нечаев вошел в доверие к Михаилу Бакунину и Николаю Огареву. Бакунин оказывал ему всяческую поддержку и даже поселил у себя.
За границей Нечаев развернул пропагандистскую кампанию от имени фиктивного "Всемирного революционного союза", мандат которого подписал ему сам Бакунин. Вместе с ним он выпустил серию манифестов и программных документов этого союза ("Постановка революционного вопроса", "Начало революции" и др.), а также первый номер журнала "Народная расправа". Этот журнал должен был стать органом тайного заговорщицкого общества под тем же названием, который революционеры пытались создать для организации "народной мужицкой революции".
Средства на пропагандистскую кампанию Нечаева были выданы Огаревым, вопреки противодействию Александра Герцена, из фонда, предназначенного для субсидирования революционной деятельности (так называемый "Бахметевский фонд").
Летом 1869 года Нечаев составил наиболее известное из написанных им программных произведений - "Катехизис революционера". В основу его был положен широко используемый иезуитами тезис "цель оправдывает средства", которым Нечаев руководствовался сам.
Возвратившись в сентябре 1869 года в Москву, Нечаев представился доверенным русского отдела не существовавшего "Всемирного революционного союза", создал отдел тайного общества "Народная расправа" , якобы имевшегося уже повсеместно. Столкнувшись с недоверием и противодействием члена организации студента Ивана Иванова, обвинил его в предательстве, и 21 ноября 1869 года убил при участии четырех других членов.
В конце ноября Нечаев выехал в Петербург, где пытался продолжать деятельность по созданию тайного общества. 15 декабря 1869 года в связи с начавшимися арестами он бежал в Швейцарию. Получив вторую половину "Бахметевского фонда", Нечаев опубликовал ряд прокламаций, обращенных к различным слоям русского общества.
Совместно с Огаревым с апреля по май 1870 года издавал журнал "Колокол". Злоупотребление Нечаевым именем 1 го Интернационала вынудило Генсовет в 1871 году официально отмежеваться от него. Теоретическая беспринципность Нечаева, его мистификаторские и провокаторские методы побудили Огарева и Бакунина порвать летом 1870 года все отношения с ним.
В сентябре 1870 года в Лондоне Нечаев издал журнал "Община", затем, разыскиваемый агентами царского правительства, скрывался в Париже и Цюрихе, поддерживал связи с польскими бланкистами. 14 августа 1872 года был арестован в Цюрихе и выдан русскому правительству как уголовный преступник. 8 января 1873 года в Москве Нечаев был приговорен за убийство Иванова к 20 годам каторжных работ. Заключен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости, где в конце 1870 х годов распропагандировал солдат караульной команды и подчинил их своему влиянию. В декабре 1880 года установил связь с Исполнительным комитетом "Народной воли", выдвинул план своего освобождения, от которого затем отказался, как считается,
![](/mark_r_img.png)