Коаны дзен. Дзен: что такое коан? «Недалек от состояния Будды»
Путь без иллюзий: Том II. Теория и практика медитации Каргополов Владимир
Глава 3 Дзэн коанов и дзэн безмолвного созерцания
Дзэн коанов и дзэн безмолвного созерцания
Гони свою телегу и свой плуг
по костям мертвецов.
Вильям Блейк
Существуют различные уровни понимания духовной практики: от самого грубого и примитивного и до наивысшего. Самый низкий уровень духовной практики состоит в исполнении ритуалов и священных церемоний, а также заучивании наизусть и рецитации священных текстов. В буддизме - это заучивание важнейших сутр, в даосизме и индуизме - таких текстов как Дао-дэ-цзин и Бхагавадгита. Заучивание наизусть обычно сопровождается практикой тематического размышления, которую ошибочно принимают за медитацию. Выглядит это следующим образом: группа учеников сначала хором повторяет вслух, вслед за наставником, шлоку* Бхагавадгиты, после чего, в течение определённого времени все сидят в полном молчании, размышляя над её смыслом. В буддизме Махаяны мы видим то же самое: заучивание наизусть буддистских сутр и ежедневное их чтение нараспев является обязательной практикой во всех дзэнских монастырях. Аналогичный метод работы над священными текстами с давних времён существует и в даосских монастырях. Ну и что же в этом плохого?
Действительно, ничего в этом плохого нет, точно так же, как нет ничего плохого в изучении инструкции по пользованию бытовой техникой. Изучение духовных текстов полезно и необходимо. Однако только в том случае, если мы этим изучением не ограничиваемся и не превращаем его в ежедневный ритуал, отнимающий то время, которое должно быть посвящено энергомедитативной практике.
Духовные тексты имеют троякое назначение. Во-первых, они задают мировоззренческий контекст духовной практики. Во-вторых, они вдохновляют человека на работу над собой, создают необходимую для духовной практики мотивацию. Наконец, в-третьих, и это самое важное, ибо без него всё остальное оказывается бесполезным, духовные книги дают человеку методы духовной практики. Таким образом, ценность духовных книг и священных текстов определяется тем, насколько они способны давать информационное обеспечение для духовного развития человека.
Чтобы в полной мере понять всю нелепость сведения духовной практики исключительно к заучиванию и рецитации священных текстов, представьте себе человека, подобным образом относящегося, например, к инструкции для стиральной машины. Сначала он заучивает её наизусть, а затем ежедневно читает её нараспев. Но этим дело и ограничивается - стиральную машину никогда не включают, а бельё остаётся грязным.
Или, другой пример. Человек собрался в путешествие. Перед тем, как отправляться в путь, он накупил географических карт, путеводителей, туристских справочников и с головой погрузился в их изучение. Проходят дни, недели, месяцы и годы, а он всё ещё сидит дома и изучает справочную литературу. Произошло смещение мотивации с цели на средство. То, что должно быть всего лишь средством, стало самоцелью, а подлинная цель оказалась упущенной из виду.
На самом деле, нужно не столько размышлять над духовным текстом (например, над Дао-дэ-цзином), сколько работать непосредственно со своим сознанием, то есть быть включённым в практику сидячей медитации. Тогда, на определённой стадии развития сознания, текст, который ранее казался маловразумительным и запутанным, станет вполне понятным.
Моя точка зрения в этом вопросе ни в коей мере не является оригинальной. Фактически, таких принципов придерживался так называемый дзэн патриархов. Согласно чаньскому преданию, первый патриарх Чань-буддизма Бодхидхарма просидел в медитации в горной пещере лицом к стене полных девять лет. Для первого патриарха самым главным видом духовной практики являлась именно сидячая медитация (кит. цзо-чань, яп. дзадзэн). Уже само название этой, наиболее могущественной школы буддизма - Чань-буддизм (яп. дзэн-буддизм), в переводе означает буддизм медитации. Таким образом, дзэн патриархов совершенно ясно и недвусмысленно отстаивал ту точку зрения, что заучивание наизусть сутр и их рецитация, тематическое размышление над различными тезисами буддистского вероучения, исполнение ритуальных действий и т. п. - всё это вторично и несущественно по сравнению с практикой сидячей медитации. Согласно учению, которое принёс из Индии первый патриарх Бодхидхарма, - главное, что требуется для духовного развития - это практика самосозерцания, работа над собственным сознанием, которую не могут заменить никакие молитвы, никакие ритуальные действия. В Чань-буддизме сидячая медитация является ключевым методом практики духовного самосовершенствования. По крайней мере, именно такой позиции придерживались все шесть патриархов Чань-буддизма.
В качестве иллюстрации приведу цитату из поучений Четвёртого патриарха Дао-синя (580–651 г.г.), который был духовным отцом Пятого патриарха Хун-жэня и духовным дедом наиболее значимой фигуры китайского Чань-буддизма - знаменитого Шестого патриарха Хуэй-нэна. Дао-синь оставил своим ученикам следующее увещевание:
«Занимайтесь же со всей серьёзностью сидячей медитацией. Сидеть в состоянии медитации важнее, чем всё прочее. Очень хорошо провести в медитации не менее тридцати пяти лет, утоляя голод скудной пищей и держа двери чувств закрытыми. Не читайте сутр и ни с кем их не обсуждайте. Если вы будете усердно совершенствоваться, то сами, в первую очередь, и получите от этого пользу. Подобно тому, как обезьяна не всегда может расколоть скорлупу ореха и добраться до его сердцевины, очень немногим удаётся довести свою сидячую медитацию до полной реализации».
Но что же из себя должна представлять практика сидячей медитации? Каким должно быть её внутреннее наполнение, без которого внешняя форма (физическое сидение) не имеет никакого смысла? Прежде всего, и да простит меня читатель за это повторение, подлинная медитация не имеет ничего общего с размышлением на заданную тему. До сих пор это многими не понимается, до сих пор восточные термины переводятся неверно. Уж лучше бы их вообще не переводили, поскольку в европейских языках для них, как правило, не имеется адекватного смыслового эквивалента. Так, например, в русском переводе Бхагавадгиты, выполненном академиком Б.Л.Смирновым, санскритское слово дхиана переводится как размышление. Это очень серьёзная смысловая ошибка, ибо размышление - это работа ума, тогда как медитация - дхиана - полная тому противоположность. Дхиана - это не-ум, не-размышление, это духовная практика внутреннего безмолвия, полностью исключающая работу мысли.
Итак, практика сидячей медитации не является практикой систематического размышления на заданную духовную тему. Подлинная медитация - это практика осознанности, иначе говоря, практика не-ума, не-мысли. В свете этих взглядов крайне интересна эволюция дзэн-буддизма и ожесточённые споры между различными конкурирующими школами, длящиеся уже не одно столетие.
Дзэн-буддизм начинался как великая духовная традиция, в основе которой лежала практика медитации-самонаблюдения, практика осознанности. Затем, спустя несколько столетий, этот наивысший метод духовной практики был утрачен, и Чань-буддизм пришёл в упадок. Традиция выродилась в передачу внешней формы, лишённой внутреннего содержания. Поскольку внутренняя техника сидячей медитации была утрачена, новым поколениям чань-буддистов пришлось искать новую технику. Совершенно естественно, что начинать им пришлось с самого примитивного - с «медитации» тематического размышления над отдельными текстами духовного содержания, так называемыми коанами.
В своём первоначальном виде коан был достаточно большим по объёму и слишком громоздким для практики тематической медитации. Поэтому он постепенно сокращался и, в конце концов, редуцировался до одного слова, выражающего его суть. Наиболее ярким тому примером является коан «Му», о котором мы будем говорить позже. Переход от тематического размышления к медитации сосредоточения на одном объекте требует замены сложного объекта атомарным. В противном случае медитация сосредоточения невозможна. Так и возник дзэн коанов, который, по сути, представляет собою переходный этап развития медитативной техники от «медитации» тематического размышления к медитации сосредоточения на одном объекте.
Исторически сложилось так, что впервые Запад познакомился не с классическим дзэном патриархов, а с дзэном всматривания в коаны. В результате на Западе весь дзэн-буддизм стал ошибочно отождествляться именно с дзэном коанов. До сих пор такая тенденция в значительной степени сохраняется.
На самом же деле традиция дзэн-буддизма (кит. чань-буддизма) представлена многими школами, из которых наиболее значительными являются школа Сото (кит. Цао-Дун) и школа Риндзай (кит. Линь-цзи). Это два основных направления дзэн-буддизма, которые соперничают друг с другом в течение многих поколений. Хотя формально обе школы относятся к дзэнской традиции, по сути они основаны на совершенно различных методологических принципах.
В школе Сото (Цао-Дун) как основной метод духовной практики используется «безмолвное созерцание», тогда как в школе Риндзай (Линь-цзи) - «всматривание в коаны».
С давних времён представители этих школ подвергали друг друга резкой критике. Особенно усердствовали в этом отношении наставники школы Линь-цзи (яп. Риндзай), причём как китайские (Да-хуэй), так и японские (Хакуин). Они яростно, не стесняясь в выражениях, нападали на дзэн молчаливого созерцания и объявляли дзэн коанов единственно верным направлением дзэн-буддизма. Японский профессор Дайсэцу Судзуки, автор многих книг, впервые познакомивший западный мир с учением дзэн-буддизма, также был сторонником дзэна коанов и противником школы молчаливого созерцания. По этой причине дзэн-буддизм был представлен на Западе весьма однобоко - только как дзэн коанов, тогда как дзэн самосозерцания либо вообще не упоминался, либо подвергался уничижительной критике.
Представители нового дзэн-буддизма (дзэна коанов), в частности, профессор Судзуки, считают, что старый дзэн патриархов слишком утончён и аристократичен и предназначен только для немногих избранных. Дзэн коанов они считают более демократичным, более понятным и более эффективным. Однако эта аргументация не выдерживает никакой критики.
Как известно, Шестой патриарх Хуэй-нэн выступал с проповедями перед многотысячной аудиторией, включающей как монахов, так и мирян; причём выступал весьма успешно и с великой пользой для слушателей, многие из которых, согласно Сутре Помоста, тут же достигали просветления. Как можно здесь говорить о какой-то аристократичности и недоступности учения Хуэй-нэна для понимания простых, обычных людей? Вот что пишет известный исследователь дзэн-буддизма Р.Х.Блайс о Хуэй-нэне в комментарии к «Мумонкану»:
«У него почти нет той любви к парадоксом во имя парадоксов, которая исказила более поздний дзэн. Он никого не бил и ни на кого не кричал. Он не пытался вложить смысл вселенной в один иероглиф, как это делал Уммон. Он мог встать (или сесть) перед толпой обычных людей - богатых и бедных, учёных и неучёных, и сказать им на простом и скромном языке, чем дзэн является и чем он не является. Доброта, простота, честность, открытость, вежливость - всё это в полной мере присуще Хуэй-нэну».
Как можно говорить о том, что столь великий наставник, заслуженно прославленный своей мудростью, просветлённый мастер, самая значимая фигура китайского Чань-буддизма, мог предлагать малоэффективные, труднопостижимые и ущербные методы духовной практики? Вся эта аргументация Дайсэцу Судзуки явно извращает истинное положение вещей и представляет собою беззастенчивую апологетику школы коанов. Представители школы Риндзай, вопреки очевидности, преувеличивают достоинства своего направления и стремятся обесценить дзэн молчаливого созерцания. Дзэн патриархов воспринимается ими в качестве конкурента, с которым ведётся жёсткая информационная борьба за сферы влияния. Если оценить всю ситуацию беспристрастно, легко увидеть, что дзэн коанов - это не что иное, как методический новодел, по своей сути представляющий собою совершенно иное учение. Как дзэн коанов, так и дзэн патриархов имеют общее название дзэн (чань)-буддизма, которое на самом деле вводит нас в заблуждение, маскируя их коренное различие и принципиальную несовместимость.
Современный чаньский мастер Чжан Чжень Цзы в своей книге «Практика Дзэн» пишет:
«Б течение первых 400 лет существования Чань-буддизма в Китае, нет никаких признаков установившейся практики «всматривания в коаны». В течение всего этого периода практиковался дзэн «безмолвного созерцания», который до сих пор является методической основой школы Цао-Дун (яп. Сото-дзэн)».
Известно, что сам великий Хуэй-нэн, ключевая фигура Чань-буддизма, достиг просветления (обрёл понимание духовного пути и главного метода духовного развития), услышав от проезжего на постоялом дворе знаменитые строки из Алмазной Сутры: «Не позволяй помыслом возникать в сознании».
Весьма интересен и заслуживает особого внимания тот факт, что Хуэй-нэн, как правило, не давал наставлений без предварительного очищения сознания слушателей посредством медитации-самосозерцания. Перед каждой проповедью Хуэй-нэн вместе со своей аудиторией погружается в безмолвное созерцание и только потом начинает своё выступление. Делается это для того, чтобы подготовить сознание слушателей к восприятию последующих поучений с позиций интуитивной мудрости. Таким образом, для Хуэй-нэна фундаментом духовного развития являлась медитация-самосозерцание. Хуэй-нэн прекрасно понимал, что без надлежащего состояния сознания любые наставления окажутся бесполезными.
Стиль наставничества, реализуемый Хуэй-нэном, однозначно говорит о том, что словесные поучения не являются самодостаточными, что они всегда вторичны по сравнению с практикой сидячей медитации. Эта практика приводит к значительному ослаблению и растворению умственных конструкций и к достижению состояния внутреннего безмолвия. Тем самым создаются условия для альтернативного мышлению способа познания - для функционирования интуитивной мудрости-праджни. Таким образом, Хуэй-нэн перед проповедью создавал условия для полноценного и глубинного восприятия своих наставлений.
Тот же самый подход использовал Хуэй-нэн и в индивидуальной работе со своими учениками. Вот один из примеров.
«Хуэй-нэн обратился к Хуэй-мину:
- Позволь мыслям покинуть твой ум, и тогда я буду учить тебя.
После того, как Хуэй-мин в течение долгого времени выполнял дзадзэн, Хуэй-нэн сказал ему:
- Не думай «это хорошо» или «это плохо». Когда ты не думаешь о хорошем и плохом - что такое подлинное «я» монаха Хуэй-мина?
Услышав эти слова, Хуэй-мин сразу достиг великого просветления. Везде по его телу выступил пот. Из глаз у него потекли слёзы».
В данном примере Хуэй-нэн сначала использует базовую технику медитации-самонаблюдения для приведения сознания Хуэй-мина в состояние умственной тишины, для растворения различных внутрипсихических шумов, мешающих полноценному восприятию слов наставника. Однако даже по прошествии длительного периода медитации, в психике ученика остаются главные его блокировки - жёсткие и ригидные умственные конструкции. Это то, что современные психотерапевты называют главной проблемой личности; то, что является главным «внутренним врагом» человека. Эти блокировки расположены в зонах, недоступных для нашего осознания. Наше осознающее внимание буквально выталкивается из этих зон. По этой причине самостоятельно привести своё сознание в контакт с наиболее сильными блокировками практически невозможно. Во всяком случае, без помощи Учителя это потребует многих лет интенсивной медитативной практики. В данном примере Хуэй-нэн, обладая способностью видеть людей, непосредственно воспринимать их личностные свойства и глубинные проблемы, использовал метод, который я называю методом текстов. Через словесную формулировку он привёл сознание Хуэй-мина к его главной проблеме, которая до этого им совершенно не осознавалась. Но это совсем не метод коанов. Это сугубо индивидуальное указание, основанное на прямом интуитивном видении личностных проблем ученика.
Итак, во-первых, текст индивидуален и имеет точную диагностическую прицельность. У другого ученика могут быть совершенно иные проблемы, требующие совершенно другого текста. Таким образом, любой конкретный текст не является панацеей. Те слова, которые освобождают сознание одного человека, для другого будут совершенно безразличны и недейственны. Во-вторых, сам по себе этот текст (слова наставника) не является самодостаточным и не может применяться в отрыве от базовой медитативной практики.
Правильная методика работы с текстами включает в себя три следующих этапа:
Сначала выполняется медитация-самонаблюдение (первый этап).
Затем следует текст, который, как я уже говорил, должен быть диагностически прицельным, бьющим в самую сердцевину главной проблемы ученика. Текст вначале даётся учителем, а впоследствии мысленно повторяется самим учеником. Текст оказывает сильнейшее воздействие именно потому, что он дан Учителем, обладающим развитой интуитивной мудростью-праджней. Такой текст позволяет сознанию ученика прорваться через многолетнюю блокаду и выйти в полноценный контакт с соответствующей блокировкой. При этом возникают бурные психосоматические реакции: учащённое дыхание, обильное потоотделение, слёзы, рыдания, смех, тремор конечностей, различные непроизвольные движения и так далее. В практике работы с текстами различные формы психосоматического отреагирования наблюдаются весьма часто.
Наконец, на третьем, завершающем этапе, ученик вновь переходит к медитации-самонаблюдения. Предыдущий этап привёл к выбросу в сферу, доступную осознанию, значительного количества ранее вытесненного материала. Задача завершающей медитации - отработать и растворить этот материал.
Таким я вижу подлинный дзэн патриархов, дзэн великого Хуэй-нэна. Дзэнский же новодел школы Риндзай, методической основой которого является «всматривание в коаны», на мой взгляд, ущербен. Кроме названия и ряда чисто формальных моментов, он не имеет ничего общего с подлинным Чань-буддизмом, каким он был первые четыре века своего существования.
Итак, спустя четыре столетия после возникновения Чань-буддизма, произошла смена методологической парадигмы - переход от дзэна патриархов к дзэну коанов. При этом, первоначальный дзэн патриархов, хотя и утратил своё былое влияние, тем не менее, продолжил своё существование параллельно дзэну коанов. Обе школы существуют до сих пор. Однако, если ранее между ними было острое соперничество, критика и взаимное неприятие, то сейчас столь острого противостояния уже не наблюдается. В наше время учителя Сото-дзэн используют в своём обучении коаны, а наставники Риндзай - медитацию самосозерцания (яп. сикан-тадза).
С моей точки зрения, размытость критериев, потеря теоретической и методологической специфики школы - однозначно говорит о деградации современного дзэн-буддизма. Такое часто происходит, когда речь идёт о тонких и глубоких вещах, о подлинной мудрости, плоды которой имеют тенденцию утрачиваться с ходом времени. Люди, обладающие наивысшей способностью понимания, интуитивной мудростью-праджней, такие как Бодхидхарма и Хуэй-нэн, встречаются крайне редко. Свою духовную мудрость они передают ближайшим ученикам, которые уже, как правило, имеют более низкий уровень развития. Те, в свою очередь, передают учение своим последователям и так далее. В конце концов, учение вырождается. Постепенно, от поколения к поколению, внутреннее содержание утрачивается и далее передаётся только внешняя форма. В конечном итоге буддизм вырождается в непонятное для самого практикующего бессмысленное сидение в дзадзэн.
Именно это и произошло с Чань-буддизмом в Китае, спустя 400 лет после прихода Бодхидхармы. Золотой период Чань-буддизма охватывал 200 лет - от Первого патриарха Бодхидхармы до Шестого (последнего) патриарха Хуэй-нэна включительно. Следующие два столетия знаменовались постепенной деградацией Учения Патриархов, вплоть до его полного вырождения, превращения в практику бессмысленного сидения. К этому времени внутренняя медитативная техника, ранее использовавшаяся в большинстве буддистских монастырей, была утрачена. Причиной тому была не только большая глубина и тонкость Учения, требующая от своих последователей высоких интеллектуальных способностей и духовной зрелости, но также и два принципа раннего Чань-буддизма: «Не опираться на слова и писания» и «Особая передача вне учения (вне слов)». Попутно отмечу, что эти два тезиса полностью противоречат дзэну коанов, который использует слова и речения в качестве основного объекта духовной практики.
Итак, спустя четыре столетия, Дзэн Патриархов пришёл к упадку и оказался потерянным для огромного большинства последователей Чань-буддизма. Однако «свято место пусто не бывает». Глубокая психологическая потребность в конкретном методе практики получила своё разрешение в появлении дзэна коанов - совершенно другого учения, с другими методами духовной практики. Дзэн «всматривания в коаны» окончательно оформился в эпоху Северной Сун (960-1126 г.г.). Первым его стал использовать наставник Нань-юань в X веке н. э., а наивысшего расцвета он достиг спустя столетие, в XI веке. Таким образом, хронологически дзэн патриархов доминировал с VI по X век, охватывая период около 360 лет, после чего ему на смену пришёл дзэн коанов.
Крупный специалист по истории дзэн-буддизма Генрих Дюмулен в своей монографии пишет:
«… практика коанов не применялась танскими наставниками, а возникла значительно позже, в эпоху Сун, когда уже начали отчётливо проявляться признаки упадка дзэн-буддизма».
Что такое коан (кит. гун-ань)? Прежде всего, это текст, являющийся объектом медитативной практики. Далее, это сравнительно небольшой текст, как правило, содержащий поучительную историю из жизни великих Мастеров дзэн. Обычно это диалог между наставником и учеником, выражающий некую духовную истину. Итак, коан - это диалог дзэн, притча дзэн, ситуация дзэн или вопрос дзэн, имеющие предполагаемое скрытое духовное содержание, выявление которого в практике дзадзэн (сидячей медитации) приводит ученика к полному или частичному просветлению. В качестве примера приведу несколько классических дзэнских коанов.
Басё сказал собравшимся монахам:
- Если у вас есть палка, я дам вам палку, если у вас нет палки, я её у вас отниму.
Всем известно, что такое хлопок двумя ладонями. А как звучит хлопок одной ладони?
Каким было ваше лицо до рождения ваших родителей?
С того места, где вы находитесь, остановите отдалённый корабль, плывущий по воде.
Не утверждая и не отрицая, скажите, в чём смысл Чань?
По сравнению с тематическим размышлением на духовные темы, дзэн коанов - это несомненный шаг вперёд, несомненный прогресс. Дело в том, что коан ставит перед учеником проблему, загадку, не имеющую логического решения. В явной или неявной форме коан представляет собою парадокс, то есть логически противоречивое высказывание. Рациональное решение коана невозможно в принципе. Однако в этом ученику предстоит убедиться на собственном опыте. После тяжких, но бесплодных усилий ученик постепенно начинает это осознавать. В конце концов, он вынужден отказаться от привычного логического мышления, что и делает возможным прорыв за пределы обыденного сознания. Таким образом, практика «всматривания в коаны» в принципе вполне способна привести усердного и стойкого ученика к трансцендированию, если не всего «ума» («ума» во всей его тотальности), то, по крайней мере, большой группы бинарных оппозиций.
Признавая принципиальную возможность духовного развития посредством метода коанов, нельзя не отметить его существенные недостатки. Прежде всего, таковым является словесное выражение коана. Дело в том, что любые словесные конструкции, в силу самой своей вербальной природы, стимулируют внутреннюю речь и дискурсивное мышление. Иначе говоря, словесная формулировка провоцирует на рассуждательство и может активизировать работу ума, вместо того, чтобы привести к состоянию внутреннего безмолвия (умственной тишины). Чтобы это предотвратить, дзэн коанов использует парадоксы, делающие невозможным решение проблемы обычным способом, то есть через работу мысли. Хорошим тому примером является коан Хакуина «Звук хлопка одной ладонью». И всё-таки, несмотря на это, словесный характер коана является сильной помехой.
На мой взгляд, дзэн коанов в методологическом отношении противоречив и непоследователен. С одной стороны, благодаря своей вербальности, он стимулирует работу ума; с другой стороны, за счёт парадоксальности коана, делает эту работу невозможной. В результате этого противоречия в сознании практикующего накапливается большое внутреннее напряжение (так называемое «чувство сомнения»), которое может найти выход двояким образом. Либо это будет триумфальный прорыв сознания, его качественная трансмутация, достижение просветления - то есть высокопозитивный и желанный исход; либо же, выражаясь в современной молодёжной терминологии, у практикующего может «сорвать крышу». Второй исход наиболее вероятен для людей психически неуравновешенных, изначально имеющих проблемы психоэмоционального характера. Такие люди, благодаря усердной практике «всматривания в коан» могут получить тяжёлое психическое расстройство, которое в Китае именовали «чаньской болезнью».
Среди монахов, практикующих дзэн коанов, эта болезнь была довольно частым явлением. Попутно хочу заметить, что эта специфическая форма психического расстройства возникла вместе с дзэном коанов. В течение первых четырёх столетий, когда буддистскими монахами практиковался Чань патриархов, никаких упоминаний об этой напасти нет, да и быть не может. Чань безмолвного созерцания является совершенно безопасным и полностью исключает возможность психического расстройства как следствия духовной практики. Другое дело, когда явно психически нездоровый человек начинает практиковать нечто, что по его извращённому представлению является дзэном патриархов. В этом случае причиной очередного обострения хронического психического заболевания является просто сама динамика протекания тяжёлого эндогенного психоза. Попросту говоря, период ремиссии рано или поздно заканчивается, а очередное обострение происходит благодаря внутренним причинам, весьма мало зависящим от внешних обстоятельств.
Чань молчаливого созерцания не стремится к достижению победы любой ценой. В нём нет неистового самурайского духа, предельного напряжения всех сил, жёсткого волевого самопреодоления и той дисгармоничной насильственности, которые характерны для дзэна коанов. Дзэн молчаливого созерцания уравновешенным образом сочетает усилие и мягкость. Он в не меньшей степени требует упорства и волевых усилий, но реализует их без перенапряжения, без надрыва, без риска нажить себе психическую грыжу в виде чаньской болезни. Чань молчаливого созерцания приводит к естественному, гармоничному и безопасному созреванию сознания. Правильная его практика способствует душевной гармонии и исцеляет различные душевные недуги. Конечно же, для лиц, имеющих серьёзные психические и личностные проблемы, совершенно необходимо компетентное руководство для правильных занятий энергомедитативной практикой. Без такого руководства нет никаких гарантий, что человек будет практиковать именно то, что имеют в виду авторы различных руководств, излагающих методы практики. Медитация - дело весьма тонкое и лучше всего ему обучаться под руководством опытного наставника. Однако вернёмся к чаньской болезни.
Лу Куан-Юй в своей известной книге «Секреты китайской медитации» описывает её следующим образом:
«Болезнь Чань иногда возникает после резкого духовного пробуждения, когда витальный принцип не циркулирует свободно через психические центры тела. Медитирующий тогда охвачен непреодолимым желанием танцевать, прыгать, жестикулировать, мычать, болтать и странно вести себя без видимой причины. Слова, которые упражняющийся читал раньше, приходят к нему бесконечной последовательностью и не могут быть остановлены».
Таким образом, дзэн коанов небезопасен и может привести ревностного ученика вместо желаемого просветления прямо в психиатрическую лечебницу.
Конечно же, это относится только к усердным ученикам. Преобладающему числу сторонников дзэна коанов ничего подобного не грозит, благодаря спасительной лени - благодетельницы и защитницы неразумной (а, следовательно, и большей) части человечества.
Второй великий недостаток дзэна коанов заключается в следующем. Дзэн коанов превращает в Путь то, что на самом деле является всего лишь инструкцией относительно Пути.
Поучения великих учителей начинают использоваться в качестве объекта медитации, объекта духовной практики, то есть совершенно не по назначению. Чтобы не быть голословным, приведу несколько наиболее впечатляющих примеров.
Пример 1.Коан «Кто тот, кто повторяет имя Будды?».
В Китае и Японии в своё время была очень популярна буддистская Школа Чистой Земли. Согласно учению этой школы, для того, чтобы в следующем воплощении переродиться в раю, нужно практиковать повторение имени Будды или же повторение мантры Будды Амитабхи. Эта школа религиозного буддизма по основному методу духовной практики фактически относится к Мантра-йоге. Многократное повторение Имени Божьего, с методической точки зрения, не что иное, как разновидность медитации-сосредоточения на одном объекте. Подобные же школы религиозной Мантраяны существуют практически во всех религиозных традициях. Особенно сильно Мантраяна представлена в индуизме, однако её аналог имеется и у мусульман (памятование Аллаха) и в христианстве (Иисусова молитва).
Когда к чаньским учителям приходили за советом и наставлениями последователи Школы Чистой Земли, те обычно давали им коан «Кто тот, кто повторяет имя Будды?». В те времена этот коан был особенно популярен, да и в наши дни чаньские наставники часто дают его своим ученикам.
Представьте себе, уважаемый читатель, что христианину-молитвеннику рекомендуют задать себе вопрос: «Кто повторяет имя Христа?» или же: «Кто возносит молитвы Господу?» и сделать этот вопрос своей главной духовной практикой. Да, этот вопрос действительно имеет духовную ценность, поскольку производит кардинальный переворот. Центр тяжести духовной работы, духовного делания смещается от Бога к человеку, от Бога к самому себе. Однако тот «Бог», к которому религиозный человек обращается в своих молитвах, как я уже ранее говорил, на самом деле, всего лишь продукт его собственного воображения, субъективный идеализированный образ, спроецированный вовне. Бог религий - это психическое идолище, состряпанное из наличествующего в опыте верующего человека психического материала (мыслей, эмоций, образов). Поэтому перенос внимания с этой внутрипсихической иконы на самого себя имеет огромное значение и означает коперниканского масштаба переворот в представлениях о духовной практике. Однако и этот вопрос, как и равноценный ему коан Рамана Махариши «Кто я?» всё-таки останавливает нас на полпути к себе.
Практика самосозерцания (самонаблюдения) не нуждается вообще ни в каких вопросах. И начинается она там, где прекращаются все вопросы, даже такие замечательные как «Кто я?». На мой взгляд, не нужно работать, надрываясь душою, над этим вопросом. Всё, что требуется - один раз задать себе этот вопрос, а потом приступить к непосредственному интроспективному смотрению в самого себя. Ответ на него даст не работа ума, а работа прямого непосредственного самовосприятия, которая, как оказывается, может быть полноценной и эффективной только при полном прекращении умственной деятельности, при прекращении процесса думания.
Если вопрос «Кто я?» приводит к усилению думания - он не способствует духовному развитию. Если же он является указанием для практики самосозерцания, тогда он полезен. Но только как инициирующий момент, обращающий сознание на самого себя. Это подобно тому, как если бы у вас возник вопрос: «А что там, в шкафу?», а вы, вместо того, чтобы подойти, открыть, да и посмотреть, начали бы усердно размышлять и строить различные версии.
Вот почему все вопросы такого рода, на самом деле, совершенно излишни, коль скоро у нас есть практика медитации-самоосознания.
Пример 2.Коан «Обычное сознание и есть Дао-Путь» (который я уже упоминал в другом контексте).
Чжао-чжоу спросил Нан-цюаня:
- Что такое Дао-Путь? Нань-цюань ответил:
- Наше обычное сознание и есть Дао-Путь. Чжао-чжоу затем спросил:
- Можно ли ему научиться? Как мы можем стать на этот Путь?
Нань-цюань ответил:
- Как же вы знаете, что это Дао-Путь?
- Путь не относится к известному или неизвестному. Знание - иллюзия. Незнание - слабость рассудка. Когда постигаешь этот безыскусственный Дао-Путь, он оказывается подобным безграничности пространства и бездонной пустоте. Как же он может быть этим или тем, быть или не быть?
Услышав эти слова, Чжао-чжоу достиг внезапного просветления.
Как можно этот текст использовать в качестве коана, то есть объекта для регулярной медитативной практики? Вне всякого сомнения, он выражает глубокую мудрость, несёт печать подлинного пробуждения. Однако, при всей его великой ценности, он является наставлением относительно правильной духовной практики, но никоим образом не объектом медитации. Смысл этого послания состоит в том, что намеренное следование некоему духовному образцу, наперёд заданной модели поведения, является большой ошибкой. В этом случае ученик «ставит телегу впереди коня». В процессе духовного развития всё происходит ровно наоборот. Не нужно стараться быть духовным, не нужно стараться следовать Дао-Пути. То, чему можно следовать, это некий образец, некая умственная конструкция, но разве это подлинный Дао-Путь? Ведь эта внутрипсихическая конструкция субъективна, тогда как Дао-Путь объективен.
Дао-дэ-цзин начинается со следующих слов: «Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное (подлинное) Дао»,
В чём же тогда заключается подлинный Дао-Путь? Нань-цюань в этом диалоге объясняет Чжао-чжоу, что Дао-Путь заключается в сохранении осознанности («прямоты сознания» по Хуэй-нэну) в повседневной жизни. Вот и нужно следовать этому совету, практиковать в соответствии с этим наставлением, а не превращать духовное поучение в специальный объект медитации! Такое противоестественное применение духовных поучений вызывает глубокое недоумение. Воистину «указующий палец невежественный человек принимает за Луну»!
Пример 3.Случай XXX из классического сборника коанов «Мумонкан».
«- Что есть Будда? - спросил Дайбай у Басо.
- Будда - это ум. - ответил Басо.»
В данном случае китайское слово синь переведено как «ум» (англ. mind). Однако его также переводят и как «сердце» и как «сознание». Лично мне слово «сознание» представляется наиболее точным и уместным.
В Сутре Помоста Шестого Патриарха приводятся следующие слова Хуэй-нэна:
«Будда нашего сознания и есть истинный Будда. Если мы сами не имеем в себе сознания Будды, то где ещё искать его в другом месте?!».
«Будда создаётся в вашем собственном сознании, поэтому не ищите его за пределами собственного (дхармового) тела».
И вновь то же самое! Мудрое наставление дзэнского мастера Басо, по своему смыслу полностью совпадающее с более развёрнутыми поучениями Хуэй-нэна, нам предлагают использовать как коан, то есть как объект медитации!
Вместо того, чтобы работать над собой согласно наставлениям, предлагается медитировать на самих наставлениях!
В Китае, вместо слова гун-ань (яп. коан) чаще использовался термин Хуа-Тоу, где слово Хуа означает «диалог, высказывание или изречение». Toy означает предел. Таким образом, под Хуа-Тоу понимается сжатие исходного, часто довольно объёмного текста коана до одного-двух слов, выражающих его суть в наиболее концентрированном виде. Так, например, коан «Кто тот, кто произносит имя Будды?» имеет своим пределом одно-единственное слово «Кто?». Это слово в данном случае и является Хуа-Тоу данного коана.
Итак, Хуа-Тоу - это кристаллизация коана, сведение его в одну фразу или даже в одно слово. Хорошим примером такой редукции коана является самый первый коан Мумонкана, именуемый «Дзёсю и собака».
«Однажды монах спросил у Дзёсю:
- Есть ли у собаки природа Будды?
- My!(нет!) - ответил Дзёсю.»
Уже эта версия коана является сокращённой. В полном варианте даётся диалог значительно большего объёма, в котором этот вопрос задаётся дважды. Первый раз Дзёсю даёт ответ «Нет!», а второй раз, на тот же самый вопрос отвечает «Да!». Таким образом, исходная полноценная версия коана имеет выраженный парадоксальный характер. В сокращённой версии, приводимой в «Мумонкане», парадокс уже исчезает. Остаётся только отрицательный ответ «Му!», который и является Хуа-Тоу всего коана. Редукция всего текста коана до одного-единственного слова, которое и является объектом сосредоточения, - вполне закономерна и является абсолютной необходимостью.
Как я уже ранее говорил, медитация-сосредоточение будет тем более успешной, чем меньше объём объекта медитации. В идеале он должен быть атомарным. Чем сложнее объект медитации-сосредоточения, чем больше в нём компонентов, тем слабее эффект от практики. Слишком сложный и громоздкий объект просто исключает достижение состояния «однонаправленности ума» и делает практику медитации-сосредоточения невозможной. Таким образом, принцип Хуа-Тоу означает редуцирование сложного, комплексного коана до одного слова. Сведение коана к Хуа-Тоу позволяет успешно практиковать медитацию-сосредоточение.
Как пишет современный дзэнский наставник Чжан Чжень-Цзы
«…ученик Дзен, работающий над этим коаном, не должен думать ни о вопросе, ни об ответе. Зато он должен вложить весь свой ум в единственное слово «Му». Это слово «Му» и называется Хуа-Тоу данного коана».
Как видим, самый популярный коан дзэн-буддизма - коан «Му» уже потерял свою изначальную парадоксальность (ответ «да» и ответ «нет» на один и тот же вопрос). А ведь именно эта парадоксальность, согласно теории, заставляет ученика отказаться от заведомо бесплодных попыток найти логическое решение проблемы. Именно противоречивость коана делает его решение с помощью работы мысли невозможным. Согласно этой теории, парадоксальность и «нерешабельность» коана обычными средствами имеют принципиальное значение. Но тогда почему процесс кристаллизации этого коана привёл к утрате парадоксальности? Сам по себе коан «Му» (нет) представляет собою только один полюс диалектической пары «да» и «нет», в силу чего, с точки зрения высшей духовной мудрости является ущербным (пребывание в двойственности). Следовательно, теория трансцендирования логического мышления (ума) посредством противоречивого высказывания в этом случае расходится с практикой.
Однако именно коан «Му» является самым популярным и наиболее рекомендуемым в современном дзэн-буддизме. Как правило, новичкам он даётся как самый первый коан, решение которого закладывает надёжный фундамент для всей дальнейшей практики. Работа с коаном «Му» в обязательном порядке сочетается с сосредоточением внимания на области Хара (кит. Дань-Тянь), то есть на центре тяжести тела, расположенном на уровне живота ниже пупа.
Парадокс заключается в том, что этот, наиважнейший коан дзэн, вообще не является коаном в строгом смысле слова. На самом деле, этот метод духовной практики представляет собою сочетание мантра-йоги («Му» фактически используется как мантра, а не как парадоксальная загадка) с медитацией-сосредоточения на Тандэне (кит. Дань-Тяне). Однако «Му» задаётся ученику не столько как объект медитации-сосредоточения, сколько как некая загадка, которую ученик должен разрешить. Тем самым ученик, вместо того, чтобы полноценно посвятить себя практике медитации-сосредоточения («Ваше «Му» должно исходить из Хара»), имеет отвлекающую его и создающую сильные внутренние помехи психологическую установку на «решение» коана «Му».
Таким образом, дзэн коанов предлагает размышлять над тем, над чем размышлять вообще невозможно, предлагает «понять» это «Му». Однако представление «Му» в качестве загадки-проблемы совершенно излишне и, вместо того, чтобы помочь ученику, создаёт ненужные помехи для его практики. Намного лучше, если ученик воспринимает «Му» не как загадку, а просто как объект сосредоточения и тратит свои силы не на решение проблемы Му, а на достижение состояния «немигающей» сосредоточенности (однонаправленности ума).
Однако современные дзэнские наставники побуждают своих учеников прилагать все усилия для того, чтобы добиться «понимания духа коана». При этом главной установкой духовной практики «всматривания в коаны» становится задача проникновения в суть коана и постижения его скрытого смысла. В качестве примера приведу цитату из книги Филиппа Капло «Три столпа дзэн». Это стенограмма докусана (индивидуального собеседования наставника-роси с одним из учеников). Базовой практикой этого ученика, полученной им от современного японского наставника Ясутани-роси, было вопрошание «Что такое Му?».
«Ученик: Совсем недавно, когда я сосредоточивался просто на Му, мои способности сосредоточиваться были достаточно высоки. Я мог запросто сфокусировать своё сознание на Му и мне не мешали различные мысли. Но с того момента, как вы сказали мне, что я должен думать о смысле Му, что я должен допытываться «Что такое Му?», в моё сознание ворвался шквал мыслей, и они не дают мне сосредоточиваться.
Роси: Вы можете сократить «Что такое Му?» просто до «Му», ибо полный вопрос теперь уже проник в ваше подсознание и на это укороченное «Му» в вашем сознании эхом отзовётся целая фраза».
На самом деле, роси сильно ошибается. При переходе от фразы «Что такое Му?» к одному слову «Му» вопрошание исчезает. Эти два варианта практики глубоко различны по своему психологическому содержанию. Читатель легко может в этом убедиться на собственном опыте. Достаточно всего двух получасовых занятий - на первом поработать с вопрошающей фразой, а на втором (их лучше разделить во времени) - со словом «Му». При этом вы обнаружите глубокое и качественное изменение в практике. Вы обнаружите, что при переходе от полной фразы к одному слову «Му», коан с неизбежностью утрачивает свой вопрошающий характер, а духовная практика переходит от метода тематического размышления к методу медитации-сосредоточения, несравненно более зрелому и продуктивному.
Любой вопрос, который мы ставим самому себе, требует ответа и тем самым активизирует работу ума. Вопрошание - это приглашение к думанию, активизация речи и мышления. Оно всегда оставляет нас в рамках познавательного метода, соответствующего сфере грубоматериального. В этом состоит коренное отличие вопрошания от простого сосредоточения, при котором не остаётся никаких возможностей для самообмана, для подмены духовной практики бесплодным рассуждательством.
Когда речь идёт о духовном постижении, тот, кто начинает с вопросов, тем самым немедленно обрекает себя на неудачу, ибо на самом деле начинать следует с ответов. Для людей ума это непостижимо, а для тех, кто занимается духовной практикой - совершенно естественно. Простое сосредоточение на Му, без всякого вопрошания и без поиска некоего скрытого духовного смысла - это и есть подлинная духовная практика, это и есть правильная и полноценная медитация.
Если же начинать с практики вопрошания, тогда придётся потратить много времени на изнурительную борьбу с коаном. На мой взгляд, в этом нет никакой необходимости, поскольку практикующий всё равно, рано или поздно, прекращает это бесплодное вопрошание и спонтанно переходит к простому сосредоточению на Му. Так стоит ли тратить время и силы на попытки понять смысл коана? Не лучше ли отказаться от метода вопрошания, как незрелого и непродуктивного и с самого начала практиковать могучий и эффективный, при всей его простоте, метод сосредоточения? На мой взгляд, не имеет никакого смысла пытаться понять что значит Му.
Внутреннее усилие, направленное на то, чтобы понять скрытый смысл коана является серьёзной помехой, препятствующей качественному и полноценному сосредоточению.
Таким образом, не надо ничего понимать, всё, что нам нужно для успешного духовного развития, - это простое сосредоточение на избранном объекте, в данном случае на Му, не отягощённое никакими поисками его скрытого смысла.
Итак, в практике работы над коаном «Му» заложено методическое противоречие. С одной стороны, само объективное содержание этого метода (мантра «Му» в сочетании с сосредоточением на Дань-Тяне), с другой - совершенно излишняя и обусловленная неадекватной теорией установка на «решение» Му, на восприятие «Му» в качестве некоей духовно-познавательной проблемы.
Сосредоточение на Тандэне (центре тяжести тела, расположенном в области живота ниже пупа) в практике коана «Му» является обязательным и заслуживает специального обсуждения. Этот метод вовсе не является исконно дзэнской практикой, а заимствован дзэн-буддизмом из даосской традиции (сосредоточение на нижнем Дань-Тяне). Произошло это заимствование следующим образом.
Дзэнский наставник Хакуин (1686–1768 г.г.), автор знаменитого коана «хлопок одной ладонью» и яростный противник дзэна безмолвного созерцания, в результате усердной практики дзадзэн стал жертвой тяжёлой «чаньской болезни». Вот как он это описывает в своей автобиографии:
«… состояние моего сердца было крайне расстроенным и вылечить его никак не удавалось. В мрачном, подавленном состоянии я метался туда и сюда. Волнение и страх одолевали меня. Духом и телом я стал очень слаб. Кожа на руках была постоянно мокрой от пота. Я никак не мог сосредоточиться на том, что делал. Я стремился укрыться в каком-нибудь темном месте, остаться в одиночестве и неподвижно сидеть, подобно мертвецу. Облегчения не приносили ни иглоукалывание, ни прижигание, ни лекарственные настои».
Из книги Дао физики автора Капра ФритьофГлава 9. ДЗЭН Когда китайцы впервые познакомились с индийской философией в форме буддизма (произошло это примерно в первом веке н. э.), это знакомство имело два одновременных последствия. С одной стороны, китайские мыслители, побуждаемые переводом на китайский язык
Из книги Дао и дзен автора Уотс АланГлава 4. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ДЗЭН Признаки, отличающие Дзэн, или Чань, от других направлений буддизма, если пытаться выразить их словами, трудно уловимы. Однако Дзэн обладает вполне определенным и присущим только ему духом. Хотя само слово Дзэн или дхьяна означает
Из книги Путь освобождения автора Уотс АланГлава 3. ДЗА-ДЗЭН И КОАН В Дзэн есть изречение: "Изначальная реализация - это прекрасная практика" (яп. хонсе-мьесю). Смысл его в том, что не существует различия между реализацией пробуждения (сатори) и культивированием Дзэн в медитации и действии. Хотя на первый взгляд
Из книги Мумонкан, или Бездверная дверь автора МумонГлава 4. ДЗЭН В ИСКУССТВЕ К счастью, у нас есть возможность не только слышать о Дзэн, но и видеть его. А так как "один раз увидеть - лучше, чем сто раз услышать", искусство, выражающее Дзэн, является для нас прямым и непосредственным способом его восприятия. Это особенно верно
Из книги Дзэн самурая автора Маслов Алексей АлександровичПУТЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ В ДЗЭН-БУДДИЗМЕ Словами можно выразить всего лишь небольшой фрагмент человеческого знания, поскольку то, что мы говорим и думаем, весьма приближенно отражает наши переживания. Причина этого не только в том, что всегда можно привести несколько описаний
Из книги Дзэн как органон автора Хоружий Сергей Сергеевич36. Встреча на дороге мастера дзэн Госо сказал: «Когда вы встречаете на дороге мастера дзэн, вы не можете заговорить с ним и не можете взглянуть на него молча. Что же вы сделаете?»Комментарий Мумона. В этом случае, если вы сможете ответить внутренне - ваше осознание будет
Из книги Жизнь без головы автора Хардинг ДугласСамураи – воины дзэн? Меч служит внешней борьбе, но во имя духа, и потому, пока в человеке живет духовность, призвание меча будет состоять в том, чтобы его борьба была религиозно осмыслена и духовно чиста. Иван Ильин. О сопротивлении злу
Из книги Философия каратэ автора Ояма МасутацуДзэн-буддизм: «внезапное пробуждение» Существует много легенд и историй о том, как самураи, посвященные в дзэнскую мудрость, достигали совершенного мастерства в боевых искусствах. В западной литературе принято утверждать, что все боевые искусства Японии базируются на
Из книги Эзотерический мир. Семантика сакрального текста автора Розин Вадим Маркович«Облака и воды» дзэн «Облака и воды» – так образно называли дзэнских монахов, намекая на их вечные странствия, особую легкость восприятия мира и непривязанность сознания к этому миру. Именно такого чистого и яркого состояния сознания стремились достичь не только сами
Из книги Процессуальный ум. Руководство по установлению связи с Умом Бога автора Минделл Арнольд1. Методы и структуры Дзэн Чтобы включить Дзэн в орбиту синергийной антропологии, следует, прежде всего, рассмотреть его с позиций выработанной здесь общей парадигмы духовной практики. Это значит, что нас должны интересовать методология Дзэн, его эвристика и, в первую
Из книги автораЖизнь без головы Дзэн или переоткрытие очевидного Пролог Задолго до того, как в наших краях стала популярной книга «Автостопом по галактике», эта столь же маленькая, дешевая и глубокая книга уже путешествовала по миру, передаваемая из рук в руки друзьями. Она попадалась
Из книги автораГлава 3 Открывая дзэн В последующие за моим начальным опытом безголовости месяцы и годы я усиленно пытался понять все это и результаты кратко описал выше. Характер самого видения нисколько не изменился за этот период, хотя оно возникало с большей легкостью и оставалось
Из книги автора2.9 Каратэ и Дзэн Сейчас весь мир знает, что каратэ является самым сильным боевым искусством. Я доказал это победами в многочисленных схватках с ведущими представителями других школ борьбы. Другим доказательством является моя способность сбивать голыми руками рога у
Из книги автораЭЗОТЕРИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ (учение дзэн) Дзэн - это облако, кочующее в небе… Он ставит целью освободить ум от всяких препятствий… Какую бы медитацию дзэн не предлагал, вещи следует воспринимать такими, каковы они есть, т. е. снег белый, ворона черная… Если вы думаете, что
Из книги автораГлава 3 Мета-навыки Дзэн В предыдущей главе я показывал, каким образом поле процессуального ума предваряет и организует тенденции, переживания, сигналы и наблюдения аналогично тому, как электрическое поле предваряет молнию. Я схематически изображал первые 0.2 секунды
Из книги автораМетанавыки Дзэн Такуан Сохо (1537 – 1645), легендарный японский мастер Дзэн, занимающий центральное место в традиции секты Ринзай Дзэн, говорил (в моей интерпретации), что следует открываться своему процессуальному уму. По его словам: «Цель и суть в том, чтобы не останавливать
Дзэн привил на китайской земле монах Бодхидхарма, в VI в. пришедший из Индии. Дальше на восток, в Японию, дзэн попал уже в XII в. Дзэн определяли, как «особое учение, без святых писаний; оно выше письма и слова и показывает сущность ума человеку, непосредственно видящему собственную природу и достигающему просветления».
Эти истории переводились на английский из книги «Сясэки-сю» («Собрание песка и камня»), написанной японским учителем дзэн Мудзу («Не живущим на одном месте») в конце XIII в., а также из рассказов дзэнских монахов, опубликованных в Японии в разных книгах в канун нашего столетия.
В книге «101 история дзен» из сборника «Плоть и кости дзен» описаны подлинные случаи из жизни китайских и японских учителей дзэн, происходившие на протяжении более, чем пяти столетий.
Вот несколько из них.
«Недалек от состояния Будды»
Однажды посетивший Гасана студент университета спросил его: «Вы читали когда-нибудь христианскую библию?»
- «Нет, почитай мне из нее», - ответил Гасан.
Студент раскрыл библию и начал читать из Матфея: «И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них... Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем...»
Гасан сказал: «Кто бы ни произнес эти слова, я считаю его просветленным».
Гасан заметил: «Превосходно. Сказавший это недалек от состояния Будды».
Притча
В сутре рассказывается притча Будды:
Как-то идя по полю, человек встретился с тигром. Он побежал, тигр - за ним. Добежав до края пропасти, он ухватился за корни дикой виноградной лозы и повис над бездной. Тигр начал обнюхивать его сверху. Дрожа от страха, бедняга посмотрел вниз: там, далеко внизу, его поджидал другой тигр. Только лоза пока еще удерживала его.
Две мыши, черная и белая, начали потихоньку подгрызать корни лозы. Рядом с собой человек вдруг заметил спелую, сочную землянику. Держась одной рукой за лозу, другой он сорвал ягоду. Как она была вкусна!
«Мое сердце горит огнем»
Соен Сяку говорил: «Мое сердце горит огнем, но глаза холодны, как остывший пепел».
Он выработал следующие правила, которые выполнял ежедневно всю свою жизнь.
Утром, до одевания, зажги палочку благовоний и медитируй.
Ложись спать в одно и то же время.
Принимай пищу через определенные промежутки времени.
Ешь умеренно и никогда не доходи до удовлетворения.
Принимая гостей, оставайся таким же, каким бываешь один. Находясь один, веди себя так же, как при приеме гостей.
Следи за тем, что говоришь, и что бы ни сказал - исполни.
Когда возникает возможность - не упускай её, но прежде, чем делаешь, всегда дважды подумай.
Не жалей о прошлом. Смотри в будущее.
Обрети неустрашимую готовность героя и любящее сердце ребенка.
Ложась спать, засыпай так, будто этот твой сон - последний.
Проснувшись, оставляй постель сразу, словно выбрасываешь старую обувь.
Точная пропорция
Сен но Рикю, мастер чайной церемонии, решил однажды повесить на колонну корзинку с цветами.
Обратившись к помощи плотника, он указывал ему приподнять корзинку выше, опустить ниже, сдвинуть её вправо или влево, пока точно не нашел нужного места.
Вот здесь, - сказал Сен но Рикю наконец.
Плотник заметил место, но потом, решив проверить мастера, сказал, что потерял метку.
Тут? А может быть, здесь? - спрашивал он, указывая на разные точки колонны.
Но чувство пропорциональности было у мастера чайной церемонии настолько верным, что он одобрил лишь ту же самую точку, которую указывал прежде.
Кулак Мокусэна
Мокусэн Хики жил в храме в провинции Тамба. Как-то один из его последователей пожаловался ему на скупость своей жены. Мокусэн пришел к ней и выставил перед ее лицом крепко сжатый кулак.
Что это значит? - спросила изумленная женщина.
Если бы моя рука была такой всегда. Как бы ты это назвала? - спросил он.
Увечьем, - ответила женщина,
Тогда он распрямил ладонь перед её лицом и спросил: «А если б она всегда была вот такой, что бы это было?»
Другое увечье, - ответила женщина.
Если ты это понимаешь, - заключил Мокусэн, - ты хорошая жена. И ушел.
После этого жена стала помогать мужу не только накапливать, но и тратить.
Когда мы готовы подступиться к коренным вопросам бытия, не требуется больших усилий, чтобы открыть для себя, что мы не можем ответить на волнующие нас вопросы. В самом деле, чем пытливей мы становимся, тем сильнее запутываемся. Духовные системы неизменно сдвигают центр поисков от интеллекта в сторону развития интуиции и мудрости.
Дзэн занимает даже более радикальную позицию. Там нет времени для выработки философских спекуляций или метафизических учении и обучение предназначено не для забивания ума концепциями или космологическими моделями, а для подведения учащегося непосредственно к природе Будды, абсолютной истине. Поскольку интеллект считается неподходящим для такой задачи, от него следует совершенно отказаться. Когда хватка интеллекта слишком велика, от нее нужно избавляться одним ударом; не может быть никаких уступок сладкоголосому разуму. Разрывающим умственные узы средством, «взломщиком ума», являются коаны дзэн-буддизма.
Коан представляет для учащегося головоломку: это загадка такого рода, которую невозможно решить посредством логики или разума. Он требует большего от учащегося - прорыва в новое сознание. Коан ведет ученика в западню, откуда нет выхода. Здесь нет ни объезда через символику, ни выхода посредством логики. Здесь только «взломщик ума» и сам ученик. Большинство коанов дзен-буддизма представляют собой записанные изречения ранних наставников дзэн. Например, один монах спросил Чжаочжоу: «Обладает ли собака природой Будды ?» Чжаочжоу ответил: «Нет!» Вся проблема здесь заключается в том, что, согласно учению дзэн, любое существо, включая собаку, обладает природой Будды. Тогда почему наставник ответил «нет»? Собеседник заметил: «Но ведь природа Будды проницает все существа, от будд до муравьев. Как же можно сказать, что у собаки ее нет?» Чжаочжоу ответил: «Собаке свойственно проводить различия» . В другой раз Чжаочжоу дал утвердительный ответ на тот же вопрос. «Отчего же существо, обладающее природой Будды, родилось в столь неприглядном обличье?» - спросил собеседник Чжаочжоу. «Оно приняло заблуждения за истину» , - последовал ответ.
Наставник дзэн Хакуин однажды хлопнул в ладони, затем молча поднял одну руку и спросил: «Как звучит хлопок одной ладони? » Так родился очередной коан. Представьте себя на месте ученика. «Как звучит хлопок одной ладони?» Здесь сразу ощущается головоломка. Мы слышим слова и ощущаем возникающее в уме возбуждение. Мы знаем, что вопрос требует ответа, но как нам ответить на эту головоломку, не имеющую решения? Работа над коанами дзен-буддизма идет постоянно. Первые попытки справиться с ним посредством интеллекта вскоре отбрасываются. Но как еще можно достичь понимания, не обращаясь за помощью к рассуждающему уму? В этом и состоит парадокс, который овладевает всем существом ученика. Он создает мощное внутреннее противоречие.
Дзэн заботит не ум в обычном понимании, но достижение так называемого состояния не-ума (безмыслия), которое и есть истинная его природа, где прекращается мышление. Коан заполняет сознание до тех пор, пока в своей борьбе сознание полностью не опустошается. Но даже в этот момент нет долгожданного спасения, так как «взломщик ума» продолжает свою работу. Постоянная практика может ускорить прорыв. В традиции, строящейся на отношении наставник - ученик, последний ежедневно приглашается на беседы, именуемые докусан,где он должен показать свое понимание коана. Но они не требуют рассудочного анализа. Наставник дзэн, роси, оценивает понимание ученика по жестам, голосу, интонации, движению, экспрессии и иным признакам, указывающим на глубину проникновения в коан. Возможно, ученика отправят заниматься дальше или же признают состоявшийся прорыв в постижении коана.
Каждая личность уникальна, в каждом из нас заложен огромный потенциал к тому, чтобы реализовать себя и свои возможности для обретения всего желаемого. На собственном опыте, проживая его во всей полноте, а не из книг или методических пособий, вы обретаете себя, раскрываете всю силу и мощь своего потенциала и возможностей. Можно быть никем, можно вписаться в рамки и параметры, заданные социумом, а можно сотворить себя заново, обрести полную независимость и свободу от чужих мнений, суждений и каких-либо обязательств. Выбор за вами. .
Коаны — уловка для ума
Некоторые коаны дзен-буддизма перешагнули монастырские стены и вошли в мир. Мы знакомы с наиболее расхожими коанами, однако сама традиция хранит неизмеримо большее число коанов, так и не достигших западных берегов. Мумонкан, сборник из 48 коанов, составлен наставником дзэн Мумоном (1182-1260). Этот труд включает комментарий, чтобы помочь учащемуся: помощь дается для поддержания учащегося в его внутренней борьбе. Вошло в обычай, что наставник дзэн дает свой комментарий относительно коана. Но поскольку здесь преобладает парадокс, то и комментарий оказывается не-комментарием. Тэйсё - проповедование буддизма путем устных наставлений - является не выступлением или проповедью, а подношением Будде, которое совершается с обрядовой торжественностью. Послушник вносит сборник коанов дзен-буддизма, и все присутствующие склоняют свою голову в знак почтения, когда роси приближается к алтарю. Затем все присутствующие вместе с роси простираются три раза перед алтарем, показывая свою благодарность, почтение и покорность Будде и патриархам учения. Тэйсё совершается ежедневно, иногда два раза в день. Роси обращается лицом к алтарю, но не собравшимся. Ни на чем не следует останавливать внимание, существует лишь сосредоточенное сознание . Обрядовое действо отклоняет ум от любой попытки сохранить рассудочный способ восприятия. Не задается никаких вопросов, отсутствует какая-либо попытка объяснить смысл коана; есть только схватка с коаном. Комментарий к «Му» помогает взглянуть на существо традиционного стиля.
«Сосредоточьтесь на этом «Му» всеми своими тремястами шестьюдесятью костями и восемьюдесятью четырьмя тысячами пор и преобразите все свое тело в один огромный поиск. Усердно работайте над ним день и ночь. Не прибегайте ни к каким отрицательным или двойственным толкованиям. Это должно походить на то, как если бы вы проглотили красный от жара шар и не можете его теперь выплюнуть. Полностью отриньте свое обманчивое, различающее знание и прежние склонности и продолжайте трудиться все настойчивей. Через некоторое время ваши усилия принесут свои плоды, различия (например, внутреннее и внешнее) станут чем-то одним. Вы поразитесь - подобно человеку, которому приснился чудный сон: это непередаваемое ощущение. Вдруг вы прорываетесь через преграду. Вы потрясаете небо и землю. Как, человек может помышлять об этом? Всеми своими силами трудитесь над этим «Му» и сами становитесь «Му».
Это слова из классического комментария, которые оживают в повседневных тэйсё. Мы слышим слова, но чего мы не слышим, так это саму подачу заряженных слов, жестов и разлитых в воздухе идей, что делает каждый комментарий неповторимым и электризующим. Роси не восхваляет и не поучает, единственно «бьет» по коану из центра хара ( ) который тесно связан с чакрой Манипура. Ученик равным образом учится сосредоточивать весь свой ум в этом центре, размещенном между пупком и почечной лоханкой. Посредством головоломки наставник может ускорить момент решающего прорыва в сознании ученика, когда ум и не-ум оказываются не в голове, а в животе!
Эти утонченные практики дзэн могут показаться неизмеримо далекими от сутолоки будней. У рядового человека мало времени на такого рода эзотерическое общение. Требования работы и досуга все более ожесточаются. Обыденная жизнь кажется достаточно сложной. И тем не менее то, что стоит за дзэн и всеми духовными традициями, напрямую оказывается приложимым к повседневности. Жизнь, которой мы обычно живем, является местом великой иллюзии. Это представление само по себе достойно глубокого размышления и созерцания. Вот она, потенциально взрывная мысль. Проведите некоторое время в размышлениях над данной идеей. Что она значит для вас?
Просмотры 27 143
Решил вновь вернуться к теме дзен-буддизма, о котором уже упоминал на страницах нашего журнала, скажем вот . Философия дзен одна из моих любимых, ведь она является чрезвычайно простой и сложной одновременно (простым то быть совсем не просто), полна всевозможных парадоксов, интересных поучительных историй и притч. Традиция дзен одна из самых коротких и прямых путей к счастью и просветлению. А еще на коротком пути потрудиться надо хорошенько, поэтому дзен-буддийские монахи должны не только постоянно находиться в , а и при этом огород обрабатывать, там дрова колоть, воду носить, хозяйство вести. Но кроме медитации для дзен-буддизма характерен такой интересный вид духовной практики как коаны.
Коан — это задача, которую дает дзенский мастер своим ученикам для размышлений. Вот представим, что вы дзенский монах, тут вас мастер просветленный к себе вызывает и говорит: «А покажи ка мне уважаемый монах, как должен выглядеть ветер без ветра». Вы, конечно, будете пробовать, что-то ему показать, но сразу получите бамбуковой палкой по одному месту. Ну и отправит вас мастер думать над задачей. Эта задача и есть коан. Получив такой коан, человек логично будет думать, как найти логическое решение — показать ветер без ветра (это лишь пример). А фишка в том, что логического решения нету, и быть не может. (Совсем, совсем) Любые попытки найти такое решение приведут к новым ударам бамбуковой палкой доброго дзенского мастера по одному месту тупого (или наоборот слишком умного) монаха.
Есть хорошая история, о том, как один мудрый просветленный дзенский мастер по имени Мокурай дал коан своему ученику-монаху Тойо. Коан был следующий: Мокурай попросил Тойо показать ему хлопок одной ладони . Ну и Тойо стал приходить к Мокураю и показывать разные вещи, выдавая их за хлопок одной ладони (музыка гейш, звуки капания воды, еще что-то). Но все было не то, Мокурай отправлял ученика думать над хлопком одной ладони снова и снова. Однажды Тойо пришел к Мокураю и хотел ему показать очередную версию того, что он думал, будет тем клятым хлопком одной ладони, и добрый Мокурай сразу врезал его своим посохом и отправил думать снова.
— Но Вы даже не выслушали, что я хочу показать! — Закричал Тойо.
— Да я по твоему одному виду и так вижу, что ты не имеешь ни малейшего понятия, что такое хлопок одной ладони.
Наконец со временем Тойо стал приходить к Мокураю все реже и реже и наконец, настало время, когда он совсем перестал к нему появляться. В конце Мокурай сам решил навестить своего ученика Тойо, пришел к нему в комнату, а тот счастливый сидит себе в медитации. Ну и спрашивает Мокурай его:
— Ну что мой ученик, можешь показать, как выглядит хлопок одной ладони?
— Хлопок одной ладони, да кому он нужен! — Ответил Тойо и далее погрузился в счастливую медитацию.
— О! вижу ты, наконец, понял — удовлетворенно потер руки Мокурай.
Итак, коан не имеет никаких логических решений, а его цель направлена на то, чтобы выйти за пределы своего ума и логики. А выход за пределы ума приведет к маленькому просветлению, которое в буддизме называют «сатори», а может и к великому просветлению — нирване. Маленький нюанс — выход за пределы ума вовсе не значит, что ум теряется или отвергается, просто он перестает быть господином, а становится слугой человека (где ему и место). А еще, прежде чем выходить за пределы ума надо его иметь, а то даже и не будет за пределы чего выходить. Предлагаю вам уважаемые читатели переварить то, что я здесь написал о коанах, а дальше уже продолжу в следующей части.
Когда ты не можешь сделать ничего – что ты можешь?
Дзен коан
*
- У меня ноги замерзли, - сказал один.
- У меня тоже, у меня тоже, - отозвался безногий.
кентуккийский фольклор
*
Наша жизнь – инструмент, с помощью которого мы экспериментируем с истиной.
*
Когда обычный человек достигает знания, он мудрец; когда мудрец достигает понимания, он обычный человек.
Дзен-поговорка
*
Ангелы умеют летать, потому что воспринимают себя очень легко.
Честертон
*
С пустыми руками, держит мотыгу,
Идет, верхом на водяном буйволе.
Человек переходит мост;
Мост, а не река, течёт.
отшельник Махасаттва Фу (Mahasattva Fu)
*
Какого цвета ветер?
Дзен коан
*
Изучая искусство Японии, видишь человека, безусловно, мудрого, философски настроенного, рассудительного, - который проводит время как? Изучая расстояние от земли до луны? Нет. Изучая политику Бисмарка? Нет. Он изучает одну-единственную травинку. Но эта его травинка влечет за собой каждое растение, затем времена года, широкие деревенские просторы, затем животных. После – фигуру человека. И так он проходит через жизнь, и жизнь слишком коротка, чтобы охватить всё.
Винсент Ван Гог
*
Монах спросил Мастера Цю-вея (Ts"ui-wei Wu-hsueh, 840-901)
о смысле буддизма. Цю-вей ответил: «Подожди, пока поблизости никого не будет, и я тебе скажу». Некоторое время спустя тот же монах подошел к Цю-вею со словами: «Никого нет. Пожалуйста, ответь мне». Цю-вей повел его мимо сада к бамбуковой роще. Монах всё еще не понимал, и Цю-вей ответил: «Вот высокий бамбук, а вот – низкий!»
Дзен-притча
*
Труд - это наглядная, очевидная любовь. И если ты можешь трудиться без любви, лишь с отвращением, то лучше тебе оставить работу, сесть у ворот храма и просить милостыню у тех, кто работает с радостью.
Халиль Джебран
*
Ива зелёная, цветок красный.
Дзен поговорка
*
Цветок не красный, ива не зелёная.
Дзен поговорка
*
- Я хочу задать вопрос, - сказал царь Милинда [Милинда - реально существовавший индо-греческий царь Менандр]
почтенному Нагасене. – Ты сможешь ответить?
- Пожалуйста, задавай свой вопрос, - ответил Нагасена.
- Я его уже задал, - ответил царь.
- Я на него уже ответил, - сказал Нагасена.
- Что ты ответил? – спросил царь.
- А что ты спросил?
- Я ничего не спрашивал.
- Я ничего не ответил.
Who’s on first Zen
*
Заняв высокое место для проповеди перед собравшимися, Фа-йен поднял руку и указал на бамбуковые занавески. Два монаха встали и подняли занавески, скрутив их одинаково. «У одного получилось, у другого – нет», - произнес Фа-йен.
Дзен коан
*
Однажды самурай спросил дзен мастера Хакуина, куда тот пойдет после смерти.
Хакуин ответил: «Откуда мне знать?»
Самурай воскликнул: «Как откуда? Ты ведь дзен мастер!»
«Да, но не мёртвый», - ответил Хакуин.
Великий японский мастер Хакуин писал: «Если вы возьмете один коан, и будете его непрерывно изучать, разум ваш умрет и воля разрушится. Это подобно широкой бездонно пропасти, лежащей перед вами, где не за что ухватиться и некуда ступить. Вы стоите лицом к лицу со смертью, и вашу грудь как будто жжет огнем. Затем вдруг вы и коан становитесь одним целым, ваши разум и тело отброшены... Это явление известно как взгляд внутрь природы».
*
«Что есть подлинная медитация? Это всё - кашель, сглатывание, взмахи рук, движение, неподвижность, слова, действия, зло и добро, процветание и позор, приобретение и утрата, правильное и неправильное, – в одном коане».
Хакуин (1686-1769), японский мыслитель, художник и каллиграф, монах школы дзэн-буддизма Риндзай
*
«Скоро ясный взгляд ребенка затуманивается идеями и мнениями, предрассудками и абстракциями. Простое свободное создание затвердевает, скованное тягостной бронёй для эго. Только годы спустя природное чутье подсказывает, что у нас было отнято жизненно важное ощущение загадки. Солнце сверкает сквозь сосны, сердце пронизывает момент красоты и странной боли, словно воспоминание о рае. После этого дня... мы становимся искателями».
Питер Маттиссен (Peter Matthiessen)
*
Богатые покровители пригласили Иккю (Ikky?) на большое празднество. Иккю пришел, одетый в нищенские отрепья. Хозяин, не узнав его, приказал изгнать. Иккю вернулся домой, оделся в нарядную мантию из пурпурной парчи, и вернулся на праздник. С великим почетом его проводили в комнаты. Здесь он положил свою мантию на подушки, со словами: «Поскольку недавно вы изгнали меня, думаю, на праздник приглашали мантию». И ушел.
*
Сумасшедшее облако
Иккю Сёдзюн (Ikky? S?jun , 1394–1481), эксцентричный гений, почитаемый за ум и проницательность, один из любимых героев японского Дзен. Говорят, он был сыном японского императора и придворной фрейлины. Яркий и живой, он любил высмеивать лицемерие отупевшего и коррумпированного общества того времени. Позже Иккю нашел одного из самых бескомпромиссных учителей дзен. Годами Иккю учился, подвергая себя жестким ограничениям, и обрел просветление, когда ночью плыл на лодке по озеру Бива и услышал хриплый крик вороны.
После смерти своего учителя, Иккю 30 лет провел в скитаниях, живя среди самых разных слоев общества – знать, купцы, проститутки, писатели, актеры... Он любил женщин и саке, продолжая плевать в лицо ортодоксальности.
Иккю, который именовал себя Сумасшедшим облаком, был знаменитым художником, каллиграфом и поэтом.
Его самые известные дзен стихи:
Пустота в форме
Когда капли росы
Собираются на алых листьях клёна
Взгляни на алые бисерины!
Форма в пустоте
Дерево обнажилось,
Все цвета и запахи исчезли,
Но уже на суку
Беззаботная весна!
Не имея конечного пункта – никогда не заблужусь.
Иккю
Каменный будда заслужил весь птичий помет, который на нем.
Машу своими тощими руками подобно высокому цветку на ветру.
Иккю
*
Однажды один человек обратился к Иккю: «Учитель, напиши, пожалуйста, несколько сентенций величайшей мудрости».
Иккю взял кисточку и написал: «Внимание».
«И это всё?»
Иккю написал: «Внимание. Внимание».
«Ну, не знаю... Не вижу я особой глубины в том, что ты написал».
Тогда Иккю написал это же слово трижды: «Внимание. Внимание. Внимание.»
Начиная гневаться, человек потребовал объяснений: «Что означает слово «внимание»?»
И Иккю ответил: «Внимание означает внимание».
Дзенская история
*
Стучат по листьям капли дождя, но это не слёзы горя; это только боль того, кто слушит их.
Дзен поговорка
*
Дивные снежные хлопья, падают в никуда.
Дзен поговорка
*
Монах спросил дзен-мастера Харё (Zen master X с. Haryo Kokan (Baling Haoqian):
«Что есть путь?» «Человек с открытыми глазами падает в колодец», - ответил Мастер.
Дзен коан
Откуда мы приходим? Кто мы? Куда идем?
Гоген
*
Когда ученик готов – появляется учитель.
Буддийская поговорка
*
Хороший стрелок не попадает в центр мишени.
Дзен поговорка
*
В доме – живи ближе к земле;
В мыслях – сохраняй простоту;
В споре – будь щедр и справедлив;
В правлении – не старайся контролировать;
В работе – делай то, что любишь;
В семье – всецело присутствуй в настоящем.
Классический китайский текст Тао Те Чинг (Tao Te Ching or Dao De Jing), авторство приписывают Лао-цзи
*
Там, где люди,
будут мухи и будды.
Исса
*
Неразвитые люди находят радость в кричащей цветистости и новизне.
Готовые находят радость в повседневности.
Дзен поговорка
*
Когда голоден – ешь рис, когда утомлён – закрывай глаза.
Глупцы посмеются надо мной, но мудрые поймут, о чём я.
Мастер Лин Чи (Master Lin-Chi)
*
Испанский поэт и монах Августинского ордена, Луи Понс де Леон (Luis Ponce de Le?n), вернувшись в университет через пять лет тюремного заключения по обвинению инквизиции, продолжил свою лекцию словами: «Как мы говорили вчера...»
*
Нас больше интересует смысл сновидений, чем суть вещей, которые мы видим вокруг, когда бодрствуем.
древнегреческий философ Диоген
*Мне нечего вам сообщить, друзья.
Если хотите обрести смысл,
Перестаньте гоняться за столькими вещами.
*
Вы называете мои стихи поэзией?
Это не поэзия.
Но если вы поймете, что эти стихи не поэзия,
То увидите их поэтичность.
*
Во
ды ручья, что в низине
Никогда не кричат запятнанному миру: «Очистись!»
А просто и естественно
Показывают – как это делать.
*
Ночью высоко в горах
Я сижу в медитации.
Людская суета никогда сюда не проникает:
Всё спокойно и пустынно,
Все курильницы поглотила бесконечная ночь.
Моя одежда стала мантией из росы.
Не способный уснуть, побрел я к лесу –
Как вдруг над высочайшим горным пиком
Явилась полная луна.
Тайгу Риёкан (Ry?kan Taigu)
*
Скажи одно слово с закрытым ртом.
Дзен поговорка
*
Мудрец спокоен не потому, что говорят, будто это хорошо. Он спокоен, потому что множество вещей не способно поколебать его покой. Когда вода спокойна, в ней отражается борода и брови человека. Опытный плотник использует воду в уровне для замеров. Если так ясна спокойная вода – насколько больше способности духа! Сознание мудреца – зеркало, в котором отражаются небеса и земля, и всё сущее.
Чжуан-цзы (Chuang-tzu)
*Однажды Чжуан-цзы с приятелем шли вдоль берега реки.
«Какое наслаждение видеть рыб, счастливо резвящихся в воде!» - воскликнул Чжуан-цзы.
«Ты не рыба. Откуда же тебе знать, счастливы рыбы или нет?» - спросил его спутник.
«Ты не я. Откуда же тебе знать, что я не знаю, счастливы ли рыбы?» - ответил Чжуан-цзы.
*
Когда протекала крыша, учитель дзен велел двум монахам принести что-нибудь, чтобы собрать воду. Один принес бочонок, другой – корзину. Первый получил суровый выговор, второй заслужил похвалу.
Дзен коан
*
Вечером третьего дня, когда мы на закате проплывали прямо через стадо бегемотов, возникли вдруг передо мной слова «Благоговение перед жизнью»….
Альберт Швейцер
*
Увидеть мир в одной песчинке
И космос весь - в лесной травинке
Вместить в ладони бесконечность
И в миге мимолетном вечность
Уильям Блейк
*Как следует учите правила, а потом их забудьте...
Идите в сосновый лес, если хотите узнать о сосне,
Идите в бамбуковую рощу, если хотите узнать о бамбуке.
Делая это, избавьтесь от субъективной поглощенности собой...
Поэзия возникнет сама, когда вы станете едины с объектом.
Мацуо Басё (1644—1694)
*
Когда рыба плывет, она плывет и плывет, ведь воде нет конца.
Когда птица летит, она летит и летит, ведь нет конца небесам.
Не бывало рыбы, выплывшей из воды, или птицы, вылетевшей из неба.
Когда им нужно немного воды или неба, они используют лишь малую часть пространства;
когда им нужно больше, они пользуются бо
льшим пространством.
Итак, всю воду и всё небо они используют в каждый момент, и в любом месте обладают полной свободой.
Доген (Dogen)
Просветление подобно отражению луны на воде. Луна не намокает, вода не волнуется. Хотя ее свет широк и велик, луна отражается даже в самой маленькой луже. Вся луна и всё небо отражаются в капле росы на траве.
Доген
Четыре и пятьдесят лет
Увешивал я небо звёздами.
Теперь проломаю препятствие –
Какой град осколков!
Доген, стихи перед смертью
*
Густой снегопад исчезает в море. Какая тишь!
пословица дзен
*
Постучи в небеса и прислушайся к звуку.
Дзен поговорка
*
Каким было твоё лицо до того, как родились твои мать и отец?
Дзен коан
*
Однажды китайский мастер дзен Чао-чу (Chao-chou Ts"ung-shen)
упал на снег и закричал: «Помогите встать! Помогите мне встать!» Монах подошел и лёг с ним рядом. Чао-чу встал и ушел.
Дзен коан
Перевод – Е. Кузьмина ©
![](/mark_r_img.png)