Проблема метода познания общества в работе шпенглера. Философия освальда шпенглера. I. История как знание, основанное на выводах
Принято полагать, что начало систематической разработке методологии исследования истории было положено представителями Баденской (Фрайбургской) школы неокантианства (В. Виндельбанд и Г. Риккерт) и представителем немецкой философии жизни – В. Дильтеем. Однако среди мыслителей, внесших значительный вклад в теоретико-методологическое обоснование истории и исторического познания, причем, в значительной мере отличающееся от ставших поистине классическими разработок выше отмеченных и некоторых других авторов, был и Освальд Шпенглер. Несмотря на ряд достаточно спорных, а порой и одиозных идей немецкого мыслителя в области методологии истории, они, тем не менее, оказываются куда более созвучными по духу тем событиям, которые человечество пережило в минувшем столетии и, более того, переживает сегодня. Эти идеи обретают, таким образом, определенный эвристический потенциал при описании и понимании смысла ряда тенденций, которые характерны для развития наиновейшей истории. В данном докладе будет предпринята попытка выявить специфику методологического подхода О. Шпенглера к анализу исторической реальности и показать, почему его идеи и сегодня располагаются в фокусе самых скандальных социально-исторических и философских бестселлеров и концепций конца ХХ – начала ХХI века.
Шпенглер был убежден в том, что специфически исторической методологии, как и «специфического исторического рода познавания» во времена его жизни и творчества все еще не существовало. Все же, «что этим именем принято называть, заимствует свои методы почти исключительно из той единственной области знания, где методы познания подверглись строгой обработке, а именно из физики» . Заимствованный историей у естественных наук научный метод познания абсолютно не пригоден для описания исторической действительности и здесь, по мысли Шпенглера, вообще нельзя ничего познавать, а можно лишь созерцать, а всякая попытка научно трактовать историю по самой сути дела «содержит в себе долю противоречия». Если природу нужно трактовать научно, то история, считает мыслитель, требует «поэтического творчества».
Явно претендуя на лидерство в данной области знания, мыслитель, однако, нигде не дает однозначного определения метода исторического познания – ни в тексте «Заката Европы», ни даже в специально посвященной этому вопросу работе под названием «Пессимизм ли это?» Он ограничивается здесь лишь такого рода утверждениями, что «это в принципе не поддается никаким определениям»; или, что «это надо уметь прочувствовать, пережить» и т. п. И, тем не менее, все его книги демонстрирует обстоятельное применение разработанного им собственного метода. По мысли Шпенглера, исторический метод не должен рассматривать историю с позиций сегодняшнего дня: «На все эти явления необходимо смотреть не глазами партийного человека, идеолога, современного моралиста, не из закоулка какой-нибудь «точки зрения», но с вневременной высоты, устремив взор на тысячелетия мира исторических форм» .
Историк, по Шпенглеру, должен, конечно, понимать прошлое и настоящее, но главное, он должен уметь предсказать ход истории, обращаясь к прошлому. Только оно и может дать ответ на вопрос о том, существует ли логика истории, те необходимые ступени, через которые она проходит в своем развитии. Он формулирует для себя следующую программу: «Я надеюсь доказать, что все без исключения великие создания: формы религии, искусства, политики, общества, хозяйства, наук во всех культурах одновременно возникают, завершаются и угасают, что внутренняя структура одной вполне соответствует всем другим; что нет ни одного, имеющего в исторической картине глубокое физиогномическое значение, явления в одной из них, к которому бы не нашлось параллелей во всех других, притом в строго показательной форме и на вполне определенном месте» .
Подобно палеонтологу, по одной кости способному воссоздать облик давно исчезнувших животных, историк должен суметь реконструировать целую культуру, опираясь всего лишь на отдельные факты. Однако чтобы решить эту задачу истории, нужно «совсем иное проникновение и независимость от видимостей переднего плана, чем те, каковые были до сего времени в обычае у историков».
В основу своего исторического метода Шпенглер положил следующие принципы:
1. Историческое познание противостоит естественнонаучному и любому другому научному познанию.
2. Называя все способы познания «морфологиями», он противопоставляет «морфологию природы» («систематику») «физиогномике», как историческому способу познания. Физиогномика есть «перенесенное в духовную область искусство портрета». Только речь идет о портретах не отдельных людей, а целых культур, а чтобы писать такие портреты, надо «родиться историком».
3. Приоритет исторического (исторической реальности) перед естественнонаучным. История первоначальна, это «наивный и юношеский, менее сознательный способ» постижения действительности, естествознание – продукт более зрелой культуры. Шпенглер утверждал, что первобытные народы куда более историчны, чем его современники: их мир живой, полон демонов и тайн.
4. Противопоставление истории естествознанию как индивидуализированной картины мира – обезличенной. Поэтому, согласно Шпенглеру, «писать историю с философской точки зрения, значит, делать то же самое, что делал Шекспир, когда он писал трагедии отдельных людей».
В работе «Пессимизм ли это?», как, впрочем, и в «Закате Европы», ее автор пытается далее прояснить существо исторического метода, используя такие понятия, как «судьба», «глубинное переживание», «физиогномический такт» и «релятивизм». Центральным понятием здесь служит идея «судьбы», к которой близко примыкают понятия «время» и «жизнь» и противополагается понятие «причинности». Для истории, в отличие от естествознания, считает Шпенглер, главным являются не факты, а то, на что они указывают. Если в науках о природе за явлением всегда стоит «вещь в себе», то в истории за фактами стоит «судьба», которую надо обнаружить, увидеть и понять, ибо она придает культуре неповторимый облик и целостность, а фактам – единство. Постигнув единство фактов, мы постигнем и саму судьбу. Научное мышление здесь бессильно, ибо судьба постигается только чувством. Это – тайна бытия, приговор, слово, используемое для неподдающейся описанию внутренней достоверности. А вот сообщить эту идею судьбы может опять-таки только художник, владеющий искусством портрета. Шпенглер называет судьбу ключом к пониманию всемирной истории и всех ее тайн.
Следующим понятием, с помощью которого он раскрывает суть своего метода исследования истории, является понятие «глубинного переживания». «Глубинное переживание» противостоит по его смыслу аналитическому мышлению, поэтому свой метод Шпенглер характеризует как «сочувствие, созерцание, сравнение, внутренняя достоверность и точная чувственная фантазия». Все вместе это и есть «глубинное переживание», т.е. изначальная способность воспринимать мир как единый живой организм, творить образ этого мира, вкладывая свой внутренний мир в картину истории. Решающая роль здесь принадлежит не сумме полученных знаний о прошлом, а чувству судьбы той или иной культуры, ее стилю, языку и т.п.
Еще одним – «третьим и весьма трудным», по словам самого Шпенглера, понятием, используемым для характеристики исторического метода, стало понятие «физиогномический такт». Если физиогномика у него есть «перенесенное в духовную область искусство портрета» , то физигномический метод это непроизвольный и бессознательный метод инстинктивного прозрения хода мировых событий. В строгом смысле «физиогномический такт» – это способность чувствовать поступь истории, ее ритм и периодичность; способность угадывать, наконец, к какой культуре принадлежит тот или иной ее феномен. Дело в том, что все культуры, по Шпенглеру, суть организмы, а история культуры – их биография. Только на первый взгляд может показаться, что эта история состоит из бесконечного множества или форм: «Проникающий глубже в суть вещей взор открывает в этой беспорядочности чистые формы, лежащие в основе всего становления глубоко скрытыми, и только против воли открывающимися». Речь идет о феномене великих культур, которые и нужно уметь вскрыть, прочувствовать во всей их физиогномической и органической значительности. Только тогда можно будет считать уясненной сущность истории, и, более того, говорить всерьез о разработке методологии и философии истории. Только тогда и станет возможным, по Шпенглеру, «понять каждый факт исторической картины, каждую мысль, каждое искусство, каждую войну, каждую личность, каждую эпоху во всей их символической содержательности».
Еще во введении к «Закату Европы» его автор писал о том, что средство для «уразумения живых форм» – аналогия», поэтому история любой культуры морфологически представляется ему полной аналогией с историей отдельного человека, животного, дерева или цветка . Все культуры поэтому, как организмы одного вида, имеют равную длительность существования и идентичный темп развития, переживая «возрасты отдельного человека». У каждой имеется свое «детство, юность, возмужалость и старость», каждая имеет «определенную продолжительность жизни и определенный темп развития». Такт античного существования, к примеру, был другим, чем такт египетского или арабского. И это имеет решающее значение для всех культур: «каждая культура, каждое начало, каждый подъем и падение, каждая ее необходимая фаза имеют определенную, всегда равную, всегда со значительностью символа вновь возвращающуюся длительность», – пишет Шпенглер. Наличие «физиогномического такта» и предполагает чувство исторической одновременности, т.е. занятие равных временных положений и исполнение одинаковых ролей в своих культурах. При этом «одновременными» Шпенглер называет такие два фактора, которые наступают (каждый в своей культуре) в совершенно одинаковом – относительном – положении и, следовательно, имеют вполне соответствующее значение. Это, к примеру, Пифагор и Декарт, Платон и Лаплас, Архимед и Гаусс, Александр и Наполеон, Плотин и Данте и т.д. С целью заложить твердую основу для подобного рода исторических аналогий, Шпенглер даже устанавливает периодичность для разных явлений культуры: 50 лет – период политического, духовного и художественного становления; 300 – длительность великих стилей в искусстве и в философии, и, наконец, 1000 лет – длительность каждой культуры. Здесь он вновь отмечает аналогию живых организмов и великих культур, полагая, что все этические, математические, политические и хозяйственные образования играют ту же роль в существовании культуры, что и листья, цветы и ветви во внешнем виде и способе существования растения. Точно так же каждый отдельный человек повторяет с необходимостью все фазы той культуры, к которой он принадлежит, т. е. у каждого из нас, согласно Шпенглеру, есть своя готика, свои соборы, рыцарские замки и героические сказания.
Излагаемый в таком виде исторический метод Шпенглера отличается крайним релятивизмом, от которого сам философ, кстати говоря, и не отказывается, считая его важнейшей составляющей этого метода. Релятивизм в истории, как он его понимает, есть одно из выражений судьбы, это и есть «познание идеи судьбы». Однократность, непоправимость, невозвратимость всего совершающегося есть та форма, в которой судьба является человеку. Согласно Шпенглеру, «…мировая история не есть какой-нибудь единый процесс, а группа, состоящая пока из восьми высоких культур, совершенно самостоятельных, но во всех своих частях однородных по структуре; всякий созерцатель, все равно, мыслит ли он для жизни или для мысли, всегда мыслит только как человек своего времени». Человек у Шпенглера – это всегда человек своего времени; а каждая эпоха имеет только свои истины: вечных, абсолютных истин нет. Если вспомнить при этом рассуждения философа о времени, которое фактически обернулось у него судьбой, то и всякая картина мира становится в этом смысле не более чем способом проявления «исторического времени», той же судьбы. Тогда этих способов мышления и картин мира можно насчитать столько, сколько вообще существует исторически определенных стилей культуры. Соответственно и «мир» – как некий Абсолют, как кантовская «вещь в себе» – становится у Шпенглера не более чем предрассудком. Ведь мы достигаем с помощью морфологии лишь впечатления отдельных миров, как своего рода выражения отдельных душ. Не случайно, по мысли Шпенглера, что вера физика или философа, которую он разделяет с толпой в то, что его мир и есть подлинная действительность, напоминает, скорее, уверенность дикаря в том, что все боги черны.
Как сильно отличается здесь Шпенглер от неокантианцев-баденцев и Дильтея, которые хотя и обосновывали специфику исторического познания и его методов, но все же пытались отстоять научный характер исторического знания! Шпенглер же не признает, что история вообще способна быть наукой в строгом смысле слова. Тем не менее, он вовсе не смущен тем, что его собственные утверждения по поводу истории также не могут, в соответствии с его же логикой, претендовать на статус объективной истины, что они как бы автоматически снимаются как релятивистские и являются не более чем способом выражения только одной фаустовской культуры. Ведь он никогда и не утверждал о преимуществе именно европейской культуры перед всеми остальными чуждыми ей культурами, поэтому их тайны и не обязаны были быть раскрытыми в его учении. Не вводил он и какой-либо изначальной реальности (как это было в философии истории Гегеля), которая была бы общей для всех культурно-исторических организмов, и, соответственно, логика которой определяла бы логику развития всех культур. Если, конечно, не рассматривать в качестве такой общей «логики» логику развития всех живых организмов – рождение, детство, зрелые годы, старость и смерть. Созданная им модель всемирной истории провозглашает цикличность вместо линейно-прогрессивного развития истории, отказ от «невероятно скудной и лишенной смысла схемы Древний мир – Средние века – Новое время» (опять же линейной! –Т. Р.), резкую критику «вносящего оптический обман» принципа европоцентризма, а также обоснование идеи о «грядущем угасании западной культуры», подтверждением чего является, по Шпенглеру, ее вступление в эпоху цивилизации как уже начавшегося заката этого мира.
Многое в учении Шпенглера делает его удивительно современным и, к сожалению, даже «своевременным» мыслителем. Целый ряд происходящих сегодня в мире процессов свидетельствует о правоте его слов и относительно пресловутого заката западного мира, и об иллюзии традиционных представлений западной мысли об общественном прогрессе и перспективах человечества. Перемещение огромных масс людей-мигрантов в связи с кровопролитием в их странах, нарастающая депопуляция населения развитых государств и катастрофическое снижение там уровня рождаемости, переполненность городов, отказ от традиционных христианских ценностей и многое другое свидетельствует, увы, о правоте ряда идей немецкого философа.
Во многом он был прав и, затрагивая чрезвычайно актуальную для сегодняшнего мироустройства тему несбывшегося «диалога культур», которая приобрела в условиях социокультурной глобализации огромную значимость. Философ не раз акцентировал те сложности и противоречия, которые возникают на пути понимания различными культурами друг друга, их уникальность, неповторимость и даже непроницаемость (особенно с точки зрения господствующих там систем ценностей, отметили бы мы сегодня). И как никогда наполненный цивилизационными конфликтами современный мир, демонстрирует пока отсутствие пути их разрешения, как и отсутствие того всемогущего разума, который был провозглашен мыслителями Нового времени, разума, гарантирующего неуклонный прогресс исторического развития человечества. Но это уже несколько иная тема, выходящая как за рамки данного доклада, так и конференции в целом.
Среди философов жизни первой половины XX века выделяется немецкий философ, все творчество которого было посвящено философии истории, которая, по его мнению, и есть подлинная философия - Освальд ШПЕНГЛЕР. Он ставит перед философией в качестве главной задачи "понять мир как историю". Для Шпенглера "всякое настоящее историческое исследование есть настоящая философия".
"Закат Европы" - главное произведение О.Шпенглера, которое сразу сделало его европейской и даже мировой знаменитостью.
Шпенглер рассматривает историю как совокупность циклов, кругов, которые проходит вся культура. Она совершает предназначенный ей судьбой цикл рождения, расцвета и умирания. Нынешняя западная культура, согласно Шпенглеру, вступила в последнюю стадию этого процесса и близится к своей гибели.
Итак, центральная тема произведений Шпенглера - это история.
Сама история конкретизируется у Шпенглера в понятии КУЛЬТУРА. Поэтому Шпенглера еще в большей степени, чем Ницше, можно назвать философом культуры.
Автор "Заката Европы" принципиально антинаучен и антитеоретичен. Он исключает самою возможность научного рассмотрения тех вопросов, о которых он пишет. Мистическая интуиция, прозрение ясновидца - вот применяемые им средства для создания своей философии истории.
Исходным понятием для Шпенглера, как и для всей философии жизни, является "ЖИЗНЬ". В отличие от Дильтея, она отнюдь не сводится к духовной жизни, но включает, как и у Бергсона, сильнейшую биологическую, точнее виталистическую тенденцию. Шпенглер принимает некое творческое жизненное начало, сходное с жизненным порывом Бергсона, но без присущего тому религиозного оттенка. В этом начале он видит наиболее глубокую основу и исток всей культурной жизни человечества.
Шпенглер - воинствующий иррационалист, и он продолжает линию критики разума, характерную для философии жизни. Совершенно в духе своих предшественников Шпенглер противопоставляет природу истории. Он упрекает историков в том, что они пытались применять к истории естественнонаучный подход. На историю смотрели как на природу, как смотрит на свой объект физик, и действовали соответствующим образом. Шпенглер говорит, что проникнутые духом позитивизма историки XIX века старались уничтожить границу между природой и историей, и притом в пользу природы.
Для Шпенглера история - это вовсе не наука. Наука, говорит он, всегда есть естествознание. История же - это вообще не знание, а переживание. История, по Шпенглеру, это само живое бытие. Жизнь есть первое и последнее; жизнь лишена системы, программы, разума. Эти соображения показывают преемственность философии жизни, потому что это почти буквальное повторение высказываний Ницше, Дильтея и Бергсона.
Но в одном пункте Шпенглер удаляется от Дильтея. Противоположность природы и истории, по Шпенглеру, определяется, скорее, не различием их объектов, а различными методами познания.
К НЕОКАНТИАНЦАМ Баденской школы - Виндельбанду и Риккерту - приближается Шпенглер, противопоставляя природу и историю не по их объектам, а по их методам познания. Природа, по Шпенглеру, есть результат деятельности интеллекта, результат познания. История же есть результат созерцания, интуиции.
Согласно Шпенглеру, наука, логика убивают жизнь.
В полном согласии с Бергсоном и Ницше Шпенглер говорит, что наука нужна вовсе не для понимания действительности, а для ее приспособления. Интеллект и опирающаяся на него наука имеют практическое, техническое значение. Со времени своего возникновения наука, по Шпенглеру, стала "служанкой технической воли к власти". Это - прямое заимствование у Ницше, который также утверждал, что познание работает как орудие "воли к власти" и никакого другого значения не имеет.
Две идеи вызывают особое возражение Шпенглера: идея исторической закономерности и идея общественного прогресса. Первую он заменяет идеей круговорота, а вторую - идеей судьбы.
"Судьба, - говорит Шпенглер, - слово, содержание которого надо чувствовать". Кто не в состоянии этого сделать, пусть не занимается историей, потому что "познанию природы можно научиться, но знатоком истории можно только родиться".
В такой позиции отчетливо проявляется элитарный характер методологии философии жизни. Рациональное мышление в принципе доступно каждому и демократично. Интуиция, инстинктивное схватывание - это уже привилегия. Для Шпенглера является аксиомой, что понять исторический процесс, усвоить уроки истории могут лишь избранный, а всей остальной массе остается только воспринимать их откровения.
Биография
Шпенглер родился 29 мая 1880 года в небольшом провинциальном городке Бланкенбурге у подножия гор (Гарц, нынешняя земля Саксония-Ангальт) в семье почтового чиновника. Он был старшим из четырех детей и единственным мальчиком.
В 1891 году семья переехала в Галле, где юный Шпенглер изучал латинский язык в заведениях Франке. Шпенглер изучает математику, естественные науки и философию в университете Галле, Мюнхенском и Берлинском университетах. Он защищает диссертацию на тему «Метафизические основы философии Гераклита» в университете Галле и получает докторскую степень по философии в 1904. Затем Шпенглер работает учителем в Гамбурге.
Академическую карьеру начал в Мюнхенском университете в качестве преподавателя математики. Пытался заняться публицистикой, однако, после прихода к власти нацистов в 1933 году и изъятия одной из его книг, вёл уединённую жизнь.
[править]
Основные труды
«Закат Европы» (нем. Der Untergang des Abendlandes, Т. 1 - 1918, Т. 2 - 1922).
«Человек и техника» (нем. Der Mensch und die Technik, 1931),
«Годы решений» (нем. Jahre der Entscheidungen, 1933),
[править]
Философские взгляды
Предметом философско-культурологических исследований Шпенглера была «морфология всемирной истории»: своеобразие мировых культур (или «духовных эпох»), рассматриваемых, как неповторимые органические формы, понимаемые с помощью аналогий. Решительно отвергая общепринятую условную периодизацию истории на «Древний мир - Средние века - Новое Время» (поскольку она никакого значения не имеет для неевропейских обществ), Шпенглер предлагает другой взгляд на мировую историю - как на ряд независимых друг от друга культур, проживающих, подобно живым организмам, периоды зарождения, становления и умирания.
Нивелирующее единство идеи всемирно-исторического процесса Шпенглер предлагает заменить более богатой содержанием картиной - циклической историей возникновения, расцвета и гибели многочисленных самобытных и неповторимых культур. К числу «великих культур», вполне реализовавших свои потенции, Шпенглер относит китайскую, вавилонскую, египетскую, индийскую, античную, византийско-арабскую, западную, культуру майя, а также «пробуждающуюся» русско-сибирскую. Уникальность каждой культуры обеспечивается своеобразием её «души»: в основе античной культуры лежит «аполлоновская» душа, арабской - «магическая», западной - «фаустовская» и т. д.
Умирание всякой культуры, будь то египетской или «фаустовской» (то есть западной культуры XII-XVIII вв), характеризуется переходом от культуры к цивилизации. Отсюда ключевое в его концепции противопоставление на «становящееся» (культура) и «ставшее» (цивилизация).
Так, культура Древней Греции находит свое завершение в цивилизации Древнего Рима. Западно-европейская культура, как неповторимый и ограниченный во времени феномен, зарождается в IX веке, переживает свой расцвет в 15-18 вв. и с 19 в., с наступлением периода цивилизации, начинает «закатываться»; конец западной цивилизации (с 2000 г.), по Шпенглеру, проделавшему колоссальную работу по сбору фактического материала о различных мировых культурах, сопоставим (или «одновременен»)с 1-2 вв. в Древнем Риме или 11-13 вв. в Китае.
Последовательно проводимый Шпенглером тезис об уникальности культур, их сменяемости (не преемственности) вел к признанию их ценностной эквивалентности: все они равны по своему историческому значению и должны сопоставляться вне всяких оценочных категорий.
Сравнительный анализ культур, как считает Шпенглер, обнаруживает единство их судьбы: каждая культура проходит одну и ту же последовательность фаз развития, и основные черты каждой фазы тождественны во всех культурах; все культуры сходны по длительности существования (около 1000 лет) и темпам своего развития; исторические события, относящиеся к одной культуре, имеют соответствия (гомологии) во всех других.
Каждая культура, исчерпывая свои внутренние творческие возможности, мертвеет и переходит в фазу цивилизации («цивилизация», по Шпенглеру, есть кризисный исход, завершение любой культуры), для которой свойственны атеизм и материализм, агрессивная экспансия вовне, радикальный революционизм, сциентизм и техницизм, а также урбанизация(«в мировом городе нет народа, а есть масса» ("Закат Европы").
В качестве фундамента исторического метода Шпенглера выступал концепт «смысла чисел», ещё более дистанцирующий друг от друга природу и историю. По мысли Шпенглера, духовная жизнь человека, наделенного «бодрствующим сознанием», разворачивается во времени и в определенном направлении. Как результат, в сознании индивида конституируется присущая только ему, его личная картина мира: либо образно-символическая, либо рационально-понятийная. Посредством типа математического числа или слова фиксируется образное мирочувствование уже ставшего, осуществленного - «природа», согласно Шпенглеру, «исчислима». История же как динамичное осуществление возможной культуры сопряжена с хронологическими величинами и чужда однозначным расчетам.[источник не указан 232 дня]
При этом, согласно Шпенглеру, саморазвитие культуры возможно лишь в контексте осознания её субъектами значимости процедур измерения, счёта, формирования и фиксации образов внешнего мира и т. д. Так, в контексте концепции «смысла чисел», античная культура, базирующаяся, по Шпенглеру, на конечности, телесности числового ряда, противоположена цивилизации современного Запада, фундируемой числовой идеей бесконечности.
Свое собственное видение истории Шпенглер определил как критику классического историзма: по его мнению, именно хронология и «глубинное переживание» судеб культур обусловливают систематизацию явлений по историческому методу - культурология в таком контексте выступает в качестве «морфологии» истории.[источник не указан 232 дня]
По схеме Шпенглера, все способы познания суть «морфологии»; морфология природы - это обезличенная систематика; морфология же органического - жизни и истории - есть «физиогномика» или перенесенное в духовную область подчеркнуто индивидуализированное искусство «портрета культуры». Постижение культурных форм, по мнению Шпенглера, в корне противоположно абстрактному научному познанию и основано на непосредственном «чувстве жизни». Проявления той или иной культуры объединяет не только общая хронологическая и географическая отнесенность, но, прежде всего, тождество стиля, которое обнаруживается в искусстве, политике, экономической жизни, научном видении мира и т. п.
Культуры, по мнению Шпенглера, возникают «с возвышенной бесцельностью, подобно цветам в поле», и столь же бесцельно уходят со сцены («…лишь живые культуры умирают»[источник не указан 232 дня]), не оставляя после себя ничего. Морфология культуры Шпенглера сообщила западному миру, что он неудержимо клонится к закату: по убеждению Шпенглера, рационалистическая цивилизация означает деградацию высших духовных ценностей культуры, обреченной на гибель. Великие культуры прошлого, по мысли Шпенглера, как бы демонстрируют Западу его собственную судьбу, его ближайшее историческое будущее.
Шпенглер негативно относился как к социалистическим идеям
Предисловие ко второму изданию
Впервые сборник "Освальд Шпенглер и закат Европы" увидел свет в московском издательстве “Берег” в 1922 году<1>. Это достаточно крупное частное книгоиздательство существовало в период 1921-22 гг. В числе его основателей были известные деятели культуры и науки Н.А.Бердяев, Я.М.Букшпан, А.Д.Кассель и С.Л.Франк.
В официальном Бюллетене комиссии Оргбюро ЦК РКП(б) по наблюдению над частным книжным рынком в Москве в октябре-ноябре 1922 г. отмечалось, что "Берег" выступает в защиту Шпенглера и ищет спасения от революции в славянофильстве. По поводу вышедшего в 1922 году сборника, приравненного многими исследователями к новому изданию нашумевших “Вех” (1909)<2>, В.И.Ленин также писал: "По-моему это похоже на литературное прикрытие белогвардейской организации"<3>. В своей статье “К десятилетнему юбилею “Правды”” от 5 мая 1922 г.<4> он определяет идеологию Шпенглера и его последователей как выражение скорби “образованных мещан” по поводу гибели буржуазной Европы, которая загнила и лопнула в первой империалистической бойне.
Чтобы понять враждебное отношение советской власти к упомянутой критике шпенглеровского шедевра, уместно привести краткие сведения как о самом “певце заката”, так и об авторах посвещенного ему и его книге сборника, двое из которых (Бердяев и Франк) в свое время принимали участие в знаменитых “Вехах”, а один (Степун) долгое время считался большевиками одним из апостолов антикоммунизма.
Освальд Шпенглер (Spengler) (1880-1936) получил известность как немецкий философ и историк, представитель философии жизни. Он развил учение о культуре как множестве замкнутых “организмов” (египетского, индийского, китайского и т. д.), выражающих коллективную “душу” народа и проходящих определенный жизненный цикл, длящийся около тысячелетия. По его мнению, умирая, органическая культура перерождается в свою противоположность –цивилизацию, в которой господствует голый техницизм, а на смену творчеству и развитию приходят бесплодие и окостенение. Главное сочинение Шпенглера – “Закат Европы” (т. 1-2, 1918-22).
Несколько слов о критиках Шпенглера. Заглавную статью сборника написал Федор Августович Степун (1884-1965), русский философ, писатель и литературный критик. В 1922 г. он был выслан из РСФСР, после чего долгое время жил в Германии. В его философско-эстетических трудах, близких философии жизни, прослеживаются трагические проблемы современного безрелигиозного сознания, духовно-опустошенной культуры (сборники “Жизнь и творчество”, “Основные проблемы театра”, оба 1923 г.). Степун является автором художественно-автобиографических книг “Из писем прапорщика-артиллериста” (1918) и “Николай Переслегин” (1929). Его перу также принадлежат мемуары “Бывшее и несбывшееся” (на немецком языке, 1947-1950; на русском языке, 1956), очерки о Ф. М. Достоевском, Л. Н. Толстом, А. А. Блоке, И. А. Бунине и другие произведения, вошедшие в сборник “Встречи” (1962).
В отличие от стремления Дж. Вико к математической точности в гуманитарном знании, заслужившего в СССР положительных отзывов и попыток отыскать в его философии признаки диалектического материализма , О. Шпенглер, со своей апелляцией к иррациональному, подвергался суровой критике. Его сочинение «Закат Европы», вышедшее на волне шока западноевропейцев от ужасов Первой мировой войны, стало одним из самых значительных и противоречивых трудов в области философии истории, социальной философии, социологии и философии культуры.
Соответственно духу сочинения, дискуссии, которые разворачивались вокруг него, так же носили полемический характер и выражали парадоксальные оценки. Неоднократно пытались выяснить, является ли резонанс труда конъюнктурным делом или же автор, провозгласивший скорый конец европейской цивилизации, предлагает новые методы исторического познания. Сам Шпенглер считал себя уникальным создателем истинно научной схемы исторического процесса. Данная уникальность сомнительна. Вопрос о том, существует ли логика истории, и попытки отобразить эту логику через культурно-исторические общности, предпринимались и ранее. Однако, например, рассмотренный выше Вико не располагал, естественно, столь богатым доказательным арсеналом исторических фактов, который был накоплен мировой наукой к началу ХХ века. Итальянский философ скорее указал ориентиры, к которым стоит двигаться, постигая законы истории. Вопрос о границах цивилизаций и критериях их выделения находились у него в самом зачаточном состоянии.
Немецкий мыслитель, опираясь на довольно богатый фактологический материал археологии, этнографии, лингвистики и других гуманитарных наук, выступил резко против широко распространенных в европейской науке XIX века положений: европоцентризма, панлогизма, представления о линейном ходе истории. Такой схеме Шпенглер противопоставил учение о множестве культур, соотношение между которыми не должны рассматриваться по принципу «более или менее прогрессивный». Каждая культура представляет собой естественный и живой организм, проходящий определенный цикл развития, завершающийся логичным финалом.
Культур, равнозначных друг другу по достигнутому уровню зрелости, Шпенглер насчитал восемь: египетская, индийская, вавилонская, арабо-византийская, китайская, греко-римская, западноевропейская, майя . Их существование, считал он, доказывает, что единого мирового процесса не существует. Культуры представляют собой замкнутые образования, контактирующие, но не влияющие на основу друг друга. Подобная дробность восприятия исторического процесса обусловила особое внимание философа к индивидуальности культурных общностей, их суверенности и исключительности, используя при этом метод морфологического анализа .
Метод исторического познания Шпенглера получил большой резонанс в культурологии. В движении истории, ее логике, Шпенглер видел изменение и развитие предельно обобщенных культурных типов. По Шпенглеру, культура (в значении свойства, а не общности) – то, что создает и объединяет эпоху, придает ей единство, и, в первую очередь, он и сосредотачивается на анализе стилистики этого единства, объективированной в формах экономической, политической, духовной, религиозной жизни. Идея «прасимвола» во взглядах немецкого философа должна выступать ключом к пониманию морфологии какой-либо культуры. Прасимволом любой культуры Шпенглер в главе «О смысле числе» называет число.
Исторический материал Шпенглером был, в отличие от Вико, во многом подогнан под субъективно сформированную концепцию, что видно уже хотя бы из перечня выделенных им культур. Перечень показывает, что философ не увидел возможности существования на одной территории и в рамках одного языка различных по сути культурных типов. Однако заслуга Шпенглера хотя бы в преодолении однонаправленного европоцентричного взгляда на исторический процесс безусловна. Возвещение заката Европы во многом умерило европейский «цивилизованный» снобизм.
Чтобы выяснить условия, в которых Европа переживает свой упадок и грядущий конец, Шпенглер считает необходимым исследовать суть самой культуры как объективно существующего объекта, в каких отношениях она находится к наблюдаемой истории, в каких формах проявляется. Такими объектами наблюдения и толкования для Шпенглера выступают символы культуры: языки, идеи, деяния, произведения искусства и т.п.
По поводу европейской культуры Шпенглер утверждает, что она прошла все стадии своего развития и закономерно, как и всякий живой организм, приблизилась к гибели. К ХХ веку она вступила в фазу цивилизации, т.е. стабильного существования, которое не может предложить ничего оригинального, эвристического, художественно и метафизически продуктивного. Первая мировая война является, по мнению Шпенглера, ярким показателем такого упадка .
В развитии культуры Шпенглер выделяет несколько стадий: мифосимволическую раннюю культуру, метафизико-религиозную высокую культуру и позднюю окостеневшую культуру, переходящую в цивилизацию. Термин «цивилизация» теряет у Шпенглера прежнее высокое звучание, прокладывая путь к постмодернистской условности языковых обозначений. Весь цикл длится, по мнению Шпенглера, около тысячи лет. Цивилизация означает истощение деятельных сил, как любая творческая объективация субъекта в пространстве, и есть начало гибели культуры.
Культура, в отличие от цивилизации, религиозна в своей сути. Цивилизация же есть воля к рациональной деятельности, устроению пространства вокруг себя. Подобная рациональность ведет к устранению национализма и национальных различий, препятствующего продуктивному воспроизводству массового продукта как в материальной, так и духовной сфере, что мы действительно наблюдаем после Второй мировой войны в лице мировой глобализации.
Философия и искусство существуют в культуре, на стадии цивилизации требуется лишь инженерное искусство. Культура органична, а цивилизация механистична. Культура квалитативна, аристократична, проникнута общественным неравенством. Цивилизация квантитативна, стремится к равенству и демократии. Опять же прогноз Шпенглера для Западной Европы сбывается, хотя прямолинейная дихотомность логики несколько настораживает в плане своего соответствия фактическому многообразию исторического процесса.
Все исторические культуры проходят названные стадии. Для доказательства этого Шпенглер использует метод гомологии. Цивилизация обладает одними признаками в каждом случае. Она есть показатель вырождения культурного мира и его идей, возвращения культуры в этнический хаос.
В своей методологии Шпенглер проводит аналогии культуры не только с телом, но и с душой человека. Он делит культуру на возможную, соответствующую идеям человека и действительную, соответствующую его поступкам. В таком случае история предстает в качестве объективации возможной культуры через деяния и институты общества. Практические инструменты культуры, число и слово, есть получившее образ мировоззрение человека.
Как говорит Шпенглер, протяженность внешнего выражается математическим абсолютным числом, а направленность во времени выражается числом хронологическим, относительным . Природа, объективированное, исчислима, а история как процесс, как разворачивание культуры в пространстве и времени не может быть описана при помощи математических методов, что полностью отрицает методологические воззрения Вико. Шпенглер приводит многочисленные примеры того, как смысл чисел используется в разных культурах для выражения видения мира, образно говоря – души данной культуры. Культура и история, исходя из этого, складываются лишь тогда, когда ее субъекты осознают значения счисления, называния, формирования образов внешнего мира, т.е. эти субъекты, индивиды или группы, являются для Шпенглера главной предпосылкой объективной морфологии истории.
Усиленный акцент Шпенглера на иррациональное, инстинктивное, неизбежную гибель европейской культуры и прорыв в новое духовное пространство в силу сложившихся вскоре после выхода работы в свет обстоятельств в некоторой мере способствовали философскому оформлению национал-социализма . Лишение демократии в качестве символа упадка ее прогрессивного ореола влияло на последующее утверждение на родине философа тоталитарного режима. Но сам философ считал диктатуру, деспотию лишь признаком упадка, относя к явлениям одного порядка и социализм, и империализм.
Однако грядущая гибель европейской культуры – не повод для скорби. Это естественный процесс. При этом не стоит рассчитывать на помощь других культур. Каждая культура обособлена и проходит свой путь от рождения до смерти последовательно (в этом смысле концепция Л. Н. Гумилева, предусматривающего механизмы этнической регенерации и возможность нарушения естественного развития культуры, гораздо разнообразнее). История, по Шпенглеру, распадается на ряд замкнутых, независимых, циклических культур.
Шпенглера часто обвиняли в деструктивности. Однако смысл его учения в том, что необходимо правильное понимание собственных возможностей, чтобы вызвать жизнетворческий пафос. Единственный метод познания исторических феноменов – «физиогномический», т.е. вчувствование, интуиция, восприятие через исследование внешних проявлений, символов. Как считает П. С. Гуревич, неверное и обвинение Шпенглера в биологизаторстве : говоря об органическом развитии культур, он пользовался лишь аналогией . Шпенглер понимает культуры как индивидуальные образования, что невозможно в животном мире. Главным для него является постижение внутренней жизни культуры, а не внешних признаков сходства.
В противоположность живой и одушевленной материи, морфологию неживых, механико-физических форм природы Шпенглер называет систематикой, открывающей и упорядочивающей законы природы и причинные связи. В главе «Проблема мировой истории» Шпенглер останавливается на вопросе сочетаемости двух форм космической необходимости: причинности как судьбе культуры и как физико-химической, причинно-следственной каузальности. Эти две формы, считает философ, несводимы одна к другой и определяют существование Природы и Истории как двух способов представления мира . История представляет собой сумму образов, картин и символов – иррациональных, субъективных, возможных. Если рассматривать Историю как ставшее, она становится Природой, совокупностью объективных законов и систем. Подобная систематизация, считал Шпенглер, охватывает весь мир.
В гносеологическом плане Шпенглер, следуя принципу историзма, акцентирует внимание на исторической обусловленности научных концепций и проистекающей отсюда их относительности. Абсолютизируя духовную традицию, Шпенглер считает науку способной лишь на субъективное отражение действительности, стремится выделить обусловленный конкретной исторической ситуацией подвижный элемент картин мира, выяснить значение естественнонаучных открытий для формирования современной мировоззренческой картины.
В русле своей концепции Шпенглер и к науке относился как к одному из форм культуры, считая ее задачей символизацию окружающего пространства, его смысловую организацию, подчеркивал магически-суеверную сторону науки. Шпенглер предугадал многие явления в современной науке, также, по его мнению, свидетельствовавшие об упадке европейской культуры, а именно: рациональное сращивание наук, стремление их к методологическому единству, перенасыщенность научного языка символикой. Европейскую науку и культуру в целом он, в противоположность многим, считал по сути своей антиподом античной, стремившейся к телесности, в то время как европейская культура «обесплочивала» мир, что проистекало еще от древних германцев и кельтов.
На вопрос о смысле истории Шпенглер соглашался с Вико: какой-то внешней цели развитие человечества и круговорот культур не имеют. Это лишь объективная данность, процесс, протекающий независимо от того, приписывают ли ему люди цель или нет. Попытки формулирования цели и идеи истории только мешают разглядеть богатство форм исторического процесса. Неприемлемое для прогрессистов положение он распространял на все стороны общественной жизни.
Шпенглер все-таки искал в европейской культуре еще не реализованные возможности, хотел выявить ее творческий потенциал. Отрицание европоцентризма в его концепции не свидетельствовало об ущербности человеческой культуры в целом. Целью его критики было заставить людей понимать равнозначность и своеобразие всех существовавших на Земле великих культур. Философ полностью отрицал эволюционное развитие, но вклад отдельных культур в общеисторический процесс через создаваемые символы считал возможным.
Шпенглер развивает идею о стремлении культуры подчинить себе враждебность мира. Образ пространства весьма значим для него. Характерная черта жизни как таковой – принадлежность к определенной сфере деятельности. Эта черта, при отсутствии прасимвола, является причиной долгого сохранения одних и тех же форм жизни у целых народов (то, что еще называют «гомеостазисом»).
Такое существование находится вне рамок культуры, творчества, развития, следовательно, вне истории. Культуру можно обнаружить лишь в развитии и изменении форм человеческого бытия, поэтому история неповторима и преходяща. В мире человеческого общежития, таким образом, может сосуществовать статичность как постоянное воспроизведение каких-либо форм жизни, как способ жизни, и движение гераклитовой реки, которую невозможно остановить, чтобы описать объективно. Вне культуры народы как особая форма организации живой материи особым же образом выпадают из исторического времени.
Цивилизация для Шпенглера выступает противоположностью живой культуры, бездушным интеллектом, стоит в контексте концепции «массового общества» и «массовой культуры». Для активации еще сохранившихся сил Западной Европы необходимо, считает он, объективно оценить свои возможности. Субъективная же оценка, включающая европоцентризм, будет означать торжество бесформенности и аморфности в данной культуре. Истинное самоосознание даст европейцам и нужное самоограничение.
Особое внимание Шпенглер также уделил развитию технической мысли Европы. Придерживаясь своего морфологического метода, он и за техникой отрицал прагматическую суть, но видел в ней прежде всего символическую машинизацию всех сторон жизни европейского человека. Шпенглер одним из первых поставил вопрос об универсальном воздействии техники на природу и общество. Однако мысли о возможном конце человеческой истории, как физическом, так и «фукуямовском», он не допускал.
Глобальный алармизм не был стилем Шпенглера. Беду человеческого вида на данной стадии развития философ видел в невозможности приспособиться к вносимым им же в окружающий мир изменениям. Он был убежден в неиссякаемости человеческих возможностей поставлять материал для возникновения новых культур. Современная жизнь, конечно, выдвигает перед человечеством глобальные угрозы, однако потрясающий феномен стабилизации численности человеческого вида за ничтожный по историческим меркам промежуток времени в полвека дает основания полагать, что некие скрытые механизмы, неподвластные пока человеку и не осознанные им в полной мере, действительно, могут обеспечить жизнь шпенглеровских культур, надбиологических сверхорганизмов.
Логическим продолжением и завершением представления о закате Европы явилась позднейшая работа Шпенглера «Человек и техника», главным содержанием которой стала концепция воли к власти в ее цивилизационно-ителлектуальном виде. Развивая идеи, заложенные еще Шопенгауэром, Шпенглер говорит, что воля к чистому числу, прасимволу любо культуры, движет дух к открытию тайны, по сути же, к познанию самого себя, своей внутренней структуры. Этот вывод А. П. Дубнов называет вершиной философии Шпенглера и величайшим его прозрением в математизированную сущность современной технотронной цивилизации .
(1880-1936)
Общая характеристика
О.Шпенглер - последний классик
"философии жизни" и один из основоположников современной философии
культуры, предложивший миру, сразу после I-ой мировой войны,
капитальный культур-философский труд "Закат Европы" как живой отклик на
события "здесь и теперь". (Первый том был закончен к 1914 году, но
вышел в 1918 году, второй том - в 1922 году). Шпенглер взывает не к
рассудку и не к разуму, к которым традиционно обращались
философы-академисты, но к эмоциональной, а потому отзывчивой сфере
человека с целью мобилизации духа европейской культуры на осмысление
апокалипсиса
Европы.
Такая нетрадиционность вполне
естественно вытекала, во-первых, из мировоззренческих установок
Шпенглера, который в то время избегал какие бы то ни было отношения с
представителями академической философии, не принимал и не признавал
традиционные философские школы и направления. Во-вторых,
эмоциональность самого Шпенглера, его непосредственные впечатления
после нападения итальянской армии на Триполи в 1911 году, заставили
задуматься и навеяли мысль о возможности мирового военного конфликта.
Осмысление такой возможности приводит к переориентации перв
оначального политико-публицистического характера работы в русло историологии и философии культуры.
"Закат Европы" ("Der Untergang des
Abendlandes", дословно переводимый как "Закат западного мира"),
является выражением собственных взглядов Шпенглера на европоцентризм и
панлогизм. Он развивает идею обособленности культурных образований,
работая одновременно в рамках двух традиций - органицизма и
иррационализма. Центральная идея органицизма состоит в интерпретации
любого культурного явления, исторического процесса, события из жизни
отдельно взятого человека как биологического (органического), со всеми
присущими живому признаками и закономерностями. Иррационализ
м, весьма популярный в то время
благодаря работам Ницше, исходил из посылки, что культурное явление или
событие из личной жизни лежат за пределами рационального объяснения,
недоступны мыслительному анализу.
Шпенглер реализует указанные традиции в анализе и объяснении явлений культуры. С одной стороны, он выстраивает концепцию морфологического органицизма, представляющего культуру как организм, обладающий своим строением (морфологией), с другой стороны, определяет основания культуры как до-рациональные, выражающиеся в глубинных символах (как это делал, например, Ф.Ницше, различая "дионисийскую", языческую и безличную и "аполлонийскую", обостренно-личностную.
Учение о природе человеке
История есть история человека и
человечества. Чтобы построить учение о человеческой истории, необходимо
раскрыть, что такое история человека, следовательно, необходимо
рассмотреть, что такое человек с точки зрения его природы. Человек -
это биологический "поток", чистый поток существования, имеющий
неповторимые черты. Эти неповторимые черты и составляют природу
человека, его суть, или сущность. Эта суть человека, его природа, не
просто неповторима, но каждый раз особенная в различные периоды жизни,-
идея, напоминающая гераклитов поток. И это не случайно: з
а десять лет до написания первого тома
"Заката Европы" Шпенглер защитил диссертацию о Гераклите, поэтому часто
использовал гераклитовы образы и сравнения.
Природа человека, как считает
Шпенглер, также природна, естественна, как природа муравья или бабочки.
Природа человека "всецело вырастает из органического чувства. Ее даже
не создают. Она обладает такой же внутренней необходимостью, как
раковина моллюска, как пчелиный улей, как птичьи гнезда, и каждая черта
первоначальных обычаев и форм существования, брачной и семейной жизни,
племенного распорядка" . Природа всех живых организмов, от
моллюска до человека, однотипна: все живое подчиняется единым
закономерностям. Все многообразие живого является "о-фо
рмлением" природного начала. Очевидно,
что под единой закономерностью Шпенглер подразумевает логос - принцип
существования и развития органического мира (логос - термин, который
впервые был введен в философский язык Гераклитом).
Можно сделать первое заключение, что исходной онтологической установкой является биоцентризм (bios - жизнь, centrum - центр), в отличие от космоцентризма античности, теоцентризма эпохи средневековья, антропоцентризма эпохи Возрождения. Редукционизм, позволивший значительно упростить все явления человеческой истории и культуры, свести социальную организацию человека к биологической, является фундаментальным методологическим приемом, с помощью которого и была построена Шпенглером морфология культуры.
Дом и искусство как противоположности
Природа человека явно и отчетливо выражается в доме человека, в доме его культуры. Шпенглер даже заявляет, что душа человека и душа его дома - это одно и то же. Форма дома выросла из глубины души человека в отличие от формы, например, собора, который требует тщательных расчетов планировки.
В процессе строительства дома нет строительного искусства, поэтому нет искусственности и в самом доме. Именно дом выражает "темную житейскую" глубину души человека. Дом - это самовыражение души человека в то время как, например, собор - выражение человеческих способностей, вкуса, фантазии, художественного осмысления, поэтому анализ последних может ввести неискушенного читателя в заблуждение.
Искусство, по Шпенглеру,- как способ искусственного украшения жизни, лишено внутренней необходимости, поэтому Жизнь может спокойно обойтись без искусства, не теряя смысла самой жизни. Искусственное украшение жизни принципиально поверхностно и недостойно жизни. С момента формирования жизни как искусства человек и общество, в котором он живет, достигают зрелости и начинается деградация - обратный ход развития: искусство становится художественной промышленностью. Именно такая ситуация была обнаружена Шпенглером в Западной Европе начала века.
Не линейное чередование эпох и
культур, но смена человеческих домов "выдают тайны истории": основные
формы оружия, посуды, мебели, одежды характеризуют наывки работы и
борьбы за жизнь; каждый вид мебели есть слепок с телесной осанки;
каждая рукоятка сосуда продолжает подвижную руку. Именно дом является
"слепком реальной жизни" и выражает тип существования человека в то
время как искусство и искусственное строительство выражает язык
сознания. Интерпретация сознания как не-природного, искусственного
(неестественного) начала жизни человека подтверждает и
ррационализм Шпенглера, о котором речь шла выше.
Исторические псевдоморфозы
Ориентация на язык культуры, а именно,
на анализ употребления греческого и латинского языков, привел
западно-европейских исследователей культуры к выводу о существовании
трех типов культур и трех эпох: античности, средневековья и Нового
времени. Не было учтено, считает Шпенглер, что немецкая литература -
латиноязычна, английская, в свою очередь, пользовалась французским
языком. Именно в силу этого осталась изолированной и нерассмотренной
магическая культура, которая пользовалась различными языками, поскольку
не имела своего родного языка, но была еди
на по духу. "Филологическая граница"
явилась непреодолимой для христианской теологии и в целом для религии.
Персидская (иранская) культура вместе с иудаистской (талмудической)
составляли ядро тогда еще "нерожденной" арабской (магической) культуры.
Несмотря на свою "нерожденность" в эпоху Цезаря-Октавиана, арабская
культура уже выступала против дряхлой античной цивилизации. Магическая
культура тех времен уже имела как "кровь" (экономико-политические
возможности), так "душу" (религиозно-метафизические возможности) для
своего последующего расцвета. Косвенн
ое доказательство про-восточной
ориентации Запада в первые века нашей эры имеется в деятельности самого
Цезаря, который имел планы переноса столицы из Рима в Александрию; в
деятельности Антония, ориентированного на монархический строй
восточного стиля (Клеопатры); проявляется в реформе календаря на основе
александрийской (эллино-египетской) науки. Победа Октавиана над
Антонием изображалась у римлян как победа Минервы, Нептуна и Венеры над
лающим (собакоголовым) Анубисом и другими богами-чудовищами.
Революционные войны между молодым Востоком и выбывающим из истории Западом, и особенно перенос столицы из Рима в Византию, в Константинополь в 330 году, позволяют, считает Шпенглер, говорить о наступившей эре магической культуры. Несмотря на то, что древность (античная цивилизация) еще побеждает молодость (магическую-арабскую культуру), Шпенглер говорит о грядущей победе последней. Противоречие между старой цивилизационной формой и новым культурным содержанием, между "ставшим" и "становящимся" исторической псевдоморфозой.
Второй псевдоморфозой истории является
"петровская Россия". Начало русской культуры датируется Шпенглером со
времени "свержения татарского владычества и длится через времена
последних Рюриковичей и первых Романовых до Петра Великого... в первую
очередь касательно Ивана Грозного, Бориса Годунова и Шуйского... За
этой московской эпохой великих боярских родов и патриархов следует с
основанием Петербурга (1703) псевдоморфоза, которая принудила
примитивную русскую душу выражать себя сначала в чуждых формах позднего
барокко, затем в формах Просвещения и поз
днее в формах XIX в. Петр Великий стал
для русской сущности роковой фигурой. Невольно думаешь о его
"современнике" Карле Великом... Существовала возможность управлять
русским миром по типу Каролингов или по типу Селевкидов, т.е.
соответственно, в старорусском или в "западническом" духе, и Романовы
решились на второе" . "Народ, назначением которого было - в
течение поколений жить вне истории, был искусственно принужден к
неподлинной истории, дух которой для исконной русской сущности был
просто-напросто непонятен. В лишенной городов стране с ее старинным к
рестьянством распространялись, как
опухоли, города чужого стиля. Они были фальшивыми, неестественными,
неправдоподобными до глубины своей сути" .
Шпенглер продолжает рассуждать о
русской истории (это был 1922 год) и соглашается с выводом
Ф.М.Достоевского, что Петербург (родной город Достовского) должен
однажды утром растаять с рассветными туманами, - такова судьба любого
"привидения". "Неправдоподобные" города-призраки и раньше имели место в
истории человечества, - это были города, построенные на чужой,
отвоеванной у другого народа территории, и со временем они канули в
Лету. "Нельзя вообразить себе большей противоположности, нежели между
русским и западным, иудейско-христианским и позднеантичным вид
ами нигилизма: между ненавистью к
чужому, отравляющей еще не рожденную культуру в материнском лоне ее
родины, и отвращением к собственной культуре, вершины которой вконец
приелись" (речь идет о послепетровской культуре). "Молодые люди
довоенной России... постоянно занятые метафизикой, все созерцающие
глазами веры, хотя бы речь, по видимости, шла об избирательном праве, о
химии или женском образовании,- ведь это же иудеи и ранние христиане
эллинистических больших городов, которых римлянин рассматривал с такой
насмешкой, с отвращением и тайным страхом" .
В начале любой культуры и истории народа,- пишет Шпенглер,- стоят "глубочайшее религиозное мировосприятие", "неожиданные озарения", "дрожь робости" и "метафизические грезы"; в конце истории - "доходящая до боли интеллектуальная ясность".
В приведенных цитатах, описывающих исторические псевдоморфозы, наиболее ясно и наглядно представлен метод исторической аналогии, который активно использует Шпенглер на всем протяжении своей работы.
Проблема культуры в историологии
Метод аналогий представляет собой
рассуждение, основанное, во-первых, на анализе сходства между явлениями
по каким-либо признакам - "переносимым признакам". Для Шпенглера такими
признаками являются расцвет и гибель культур. Во-вторых, на основе
установленного сходства "переносимых признаков" делается умозаключение
относительно сходства самих явлений, т.е. декларируется сходство самих
культур. И без того вероятностный характер умозаключения по аналогии
Шпенглер дополняет нестрогой аналогией, включающей рассуждения по типу
"здравого смысла". Поэтому н
е лишенные оригинальности идеи Шпенглера можно квалифицировать как мифологемы, а "Закат Европы" как продукт мифотворчества.
Метод исторической аналогии, тем не менее, позволил Шпенглеру не доказать и объяснить, но увидеть новые факты в окружающей культурной действительности, поставить новые для историологии проблемы - проблемы культуры, тем самым задать тон для строительства новой онтологии - онтологии культуры.
Если предшествующая философия
занималась поиском закономерностей истории, выявлением причин
возникновения того или иного исторического явления, Шпенглер вплотную
подходит к проблеме соотношения истории и культуры. "Вместо монотонной
картины линейнообразной всемирной истории,- писал Шпенглер,- держаться
за которую можно только закрыв глаза на подавляющее количество
противоречащих ей фактов, я вижу феномен множества мощных культур, с
первобытной силой вырастающих из недр породившей их страны, к которой
они строго привязаны на всем протяжении своего
существования" .
Каждая цивилизация выставляет на суд человечества свой неповторимый спектакль. У каждой культуры без труда можно увидеть четыре разновидности собственных неповторимых особенностей: "собственную идею", "собственную страсть", "собственную жизнь", "собственную смерть". Именно эти разновидности являют собой, по Шпенглеру, стилистическое единство культуры - единство мыслительных форм, единство образа жизни во всех ее формах: религии, искусстве, политике, экономике, праве.
Единство стиля жизни культуры Шпенглер видит во всем, от дворцовых переворотов и научных открытий до архитектуры собора и украшения на глиняном сосуде. Анализ морфологического строения культуры позволяет Шпенглеру выделить восемь равноценных по уровню зрелости культур: египетской, индийской, вавилонской, китайской, греко-римской (аполлонийской), европейско-христианской (фаустовской), магической (византийско-арабской), Майи, а также зарождающуюся русскую (западно-сибирскую) культуру.
Замкнутость и непроницаемость типов культур не дают возможности установить какое-либо единство мировой истории.
Шпенглер пытается отстоять тезис о
несоизмеримости культур и представляет развитие культуры как замкнутый
в себе цикл переходов из одни состояния в другие. Точно так, считает
Шпенглер, как в горной породе, имеющей кристаллы какого-либо минерала,
вода вымывает минералы и оставляет после себя лишь пустоты, сохраняющие
формы некогда существовавших кристаллов, старая культура, которая
географически и исторически предшествовала молодой культуре, "властно
тяготеет" над последней так, что молодая культура не может обрести
"свободного дыхания", не в силах соз
дать собственные формы выражения, а иногда, не в силах осознать саму себя, как это случилось с арабской культурой .
Существование восеми культур свидетельствует, что не существует не только единой мировой истории как линейного развития Человечества, но даже простого исторического единства. Любая культура есть только форма проявления жизни во Вселенной.
Символ культуры как ее предпосылка
Каждая культура как некоторый живой
организм имеет свой собственный символ. Этот символ, с одной стороны,
является "душой" культуры, системообразующим началом культуры, с
другой, символ сокрыт в культурных формах даже для исследователя.
Молодую культуру, или "молодой мир", специалисты по древней истории и
по теологии просто не видят. В нерожденной культуре они усматривают
лишь "примитивные" и "несущественные" обстоятельства, что связано с
изначально неправильным и некорректным методом исследования, с тем, что
на "новое" смотрят глазами "старого". В эпистем
ологии и герменевтике появляется
ситуация замкнутого круга - тема, которая зазвучит у
М.Хайдеггера и Г.-Х.Гадамера, со II половины ХХ века.
Так, например, филологи, не имея "ни
малейшего понятия о неимоверном богатстве арабской архаики и о
подлинных ключевых пунктах ее изысканий и созерцаний", извращают
подлинную историю возникновения арабской (магической) культуры. В
современной науке, пишет Шпенглер, распространено "абсурдное мнение" о
том, что арабская культура является "духовным эпигоном" (от греч.:
"еpigonos" - "рожденный после") античной культуры, и что эпигонство
арабов свидетельствует не только об исторической последовательности
двух культур, но о более бедном содержании, об измельчании и
вырождаемости последующей во времени арабской культуры.
В качестве основания для критики
"абсурдного мнения", Шпенглер выдвигает тезис о неправомерности
установления зависимости времени возникновения арабской культуры и
арабской науки от временных границ возникновения ислама. "В
действительности почти все, что... предстает современному глазу как
плод позднеантичного духа, было только отражением сокровенных глубин
раннеарабской души" . "Все, что по своему происхождению и духу
принадлежит магическому кругу, переходит в Александрии и в Бейруте в
формы греческой философии и римской юриспруденции; все это
записывается на греческом и латинском
языках, втискивается в чуждые и давно окаменевшие литературные формы и
фальсифицируется дряхлым образом мышления совершено гетерогенной
цивилизации (от греч.: "heteros" - "другой", "иной"; "genos" -
"происхождение").
Выделив различные культуры и определив их как гетерогенные, Шпенглер пишет, что помимо четырех ступеней жизни каждой культуры (рождение-расцвет-увядание-смерть, или, весна-лето-осень-зима), имеются уточняющие характеристики для конкретной культуры. Эти характеристики есть "противоположности символического значения", выполняющие функцию предпосылок культуры.
Так, для греко-римской античности функцию предпосылок выполняет противоположность материи и формы, для европейско-христианской (фаустовской) культуры - это дуализм силы и массы, для византийско-арабской (магической) культуры - противоположности Света и Тьмы и т.д. Центральным пунктом этих противоположностей является место Я в пространстве и времени культуры.
Античная культура навязывает каждому своему носителю "сосредоточие на точкообразном настоящем", способном ответить лишь на один вопрос "как?"; западно-европейская культура зазывает своих членов "к бесконечно далекой цели", к "безграничному бегу времен"; ближневосточная культура предъявляет свой, ни с чем несравнимый, такт времени и соответствующего коррелята "магического пространства", "которые одновременно суть начало и конец человечества".
Культура как модель описания и объяснения мира
Выявляя предпосылки культур, формулируя "правопросы" культур, Шпенглер постоянно оперирует понятиями: "мироощущение" культуры, "миропонимание" образов культуры, "восприятие мира", "представления" и "великие видения" культуры, "динамическая концепция мира" и прочие,- тем самым подводя к постановке проблемы о статусе культуры в жизни человека.
Культура, каким образом понимает ее
Шпенглер, есть не что иное, как модель объяснения мира, средство
описания структуры житейских отношений. Отойдя от терминологии начала
века и выражаясь современным научным языком, можно сказать, что
культура, по Шпенглеру, есть система допущений, принятых тем или иным
социумом. Культура являет собой гарант социального порядка,
воплощающего на основе накопленного запаса наблюдений законы здравого
смысла - необходимые нормы собственной жизни. Благодаря анализу
исторических форм жизнедеятельности людей различных эпо
х и географических мест, с помощью
безоговорочного введения в научный оборот понятия "культура", Шпенглер
заложил основы строительства исторически новой онтологии - онтологии
культуры, или "философии жизни культуры"; "жизни-в-культуре",- скажут
после Шпенглера и определят культуру как форму спецификации
жизнедеятельности исторического человека.
Об источнике становления новых культур
Итак, каждая культура - исторична,
уникальна. Но возможно ли познание культуры, особенно в том случае,
когда культура еще не родилась? (Шпенглер, выстраивая здание своей
культурологии, говорит от имени науки и требует отношения к собственной
теории как истинной). Поскольку культура есть не что иное, как живой
организм, а история культуры - биография этого организма, постольку
можно не столько познать культуру, сколько находясь в ней самой,
созерцать и переживать ее, почувствовать удивление при соприкосновении
с ней, с ее неповторимыми индивидуальными особ
енностями. Только тогда возможно
понять культуру, а это значит, по Шпенглеру, установить, чья душа
принадлежит той или иной культуре.
Переживание культуры (Шпенглер ничего
не говорит о переживании-в-культуре) в "метафизических контурах"
"принадлежит к последним тайнам человеческой сущности и подвижной жизни
вообще,- что рождение Я тождественно с рождением мирового страха. Когда
перед микрокосмом раскрывается макрокосм, широкий, подавляющий, бездна
чуждого, пронизанного светом бытия и стремления, это заставляет
маленькое, одинокое Я испуганно забиться в себя",- аналогично ведет
себя взрослый человек, аналогично ведет себя новая культура .
Другими словами, молодая, или неродившаяся
, культура, например, допетровская,
при встрече с культурой зрелой - западно-европейской конца XVII- начала
XVIII века, должна была застыть, онеметь от страха перед могуществом
"лета" (расцвета) европейской культуры. Европейская культура должна
была, по Шпенглеру, предстать перед молодой культурой в качестве
ослепительного блеском образца, на который (образец) молодая культура
мечтала бы походить, к уровню которого нужно было бы стремиться.
В этом пункте Шпенглер неприкрыто руководствуется платонизмом, в связи с чем (аналогично) возникает образ платоновой пещеры. Если непротиворечиво рассуждать, то можно прийти к выводу, что гибель одной культуры с необходимостью повлечет возникновение новой культуры, а в истории человечества всегда будут "культурные образцы", символизирующие "лето культуры", и культуры, стоящие вдалеке или не очень от "столбовой дороги" Истории.
Желание походить на зрелую культуру,
стремление любым народом достичь своего "лета" - вот источник "прорыва"
новой культуры, вот "первая мысль, с которой до сих пор каждая из
культур приходила к осознанию себя" . В этом -
"интернациональность" культур . Развитие одной культуры до
состояния "лета" приводит другие культуры к вопросу о смысле истории.
Блеск "лета" завораживает, поэтому молодым культурам кажется, что они
жили вне истории, не имели смысла истории и смысла жизни. Вся жизнь
молодой культуры есть ничто, отсюда - беспощадная критика "посюсторонно
сти", презрение к окружающей человека
действительности, отсюда - революционные движения. И этот процесс
бесконечен,- пункт, в котором наиболее отчетливо выражена исходная
ориентация Шпенглера на "философию жизни", только ставшее у Шпенглера
"философией жизни культуры".
Литература для самостоятельной работы
1. Шпенглер О. Закат Европы. Т.1.- М.-Пг. 1923.
2. Шпенглер О. Закат Европы. Т.2. // Самосознание европейской культуры ХХ века.- М.:ИПЛ, 1991.
3. Шпенглер О. Пессимизм ли это? // Ежегодник философского общества СССР: Новые идеи в философии.- М.: Наука, 1991.- С.166-182.
4. Аверинцев А. "Морфология культуры" Освальда Шпенглера // Ежегодник философского общества СССР: Новые идеи в философии.- М.: Наука, 1991.- С.183-203.
5. Философский энциклопедический словарь.- М.:Советская энциклопедия, 1983.- С.784.
6. Современная западная философия. Словарь.- М.: ИПЛ, 1991.- С.379-381.
7. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней.- Т.4. От романтизма до наших дней.- СПб.:Петрополис, 1997.- С. 295-296.
8. Суворова А.Н. Место и функции картины мира в структуре бытия: методологический аспект // Вестник университета Российской Академии образования, 1996.- № 1. С.119-140.
Вопросы для самопроверки знаний
1. В чем проявляется платонизм культурологии О.Шпенглера?
2. В чем выражается заимствование О.Шпенглером идей Г.В.Лейбница? идей Ф.Ницше?
3. Какие положения О.Шпенглера могут служить основанием для интерпретации его философии как иррациональной?
4. В чем состоит принципиальное различие "философии жизни" О.Шпенглера и "философии жизни" А.Шопенгауэра? "философии жизни" С.Кьеркегора?
5. В чем состоит принципиальное сходство "философии жизни" культуры О.Шпенглера и "философии жизни" Ф.Ницше? "философии жизни" А.Бергсона?
6. Каковы основные характеристики метода исторической аналогии О.Шпенглера?
7. В чем проявляется иррационализм постижения культур?
![](/mark_r_img.png)